Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Подъем! – заорал мне на ухо Бьорн. – Беги!

Сморгнув пелену слез, я увидела, что молния превратила ворота, таран и тела в раскаленное, пылающее пекло. Бьорн все тащил меня к деревьям по изрытой земле, а я, крича в чистой бессильной ярости, не могла оторвать взгляд от этого кошмара.

Именно поэтому я и увидела дитя Тора.

Наверху, в башне над воротами, стояла фигура в капюшоне. Между поднятыми ладонями потрескивали дуги молний.

Вот кто убил Бодиль. Вот кто ее у меня отнял.

Я заорала и вырвалась из рук Бьорна. Схватив с земли первый попавшийся щит, я побежала и на ходу воззвала к своей силе. Щит вспыхнул, словно серебряное солнце, а дитя Тора подняло руки.

Упав на колено, я вскинула щит.

Молния ударила в него – и мир сотряс такой раскат грома, будто сам Тор сошел с небес на поле боя. Звон в ушах. Режущий глаза свет. Я застыла без движения, оглохшая и ослепшая, пока слух и зрение медленно не вернулись.

На месте ворот зияла дыра. Часть стены рухнула. Дитя Тора исчезло.

Я остолбенело уставилась на чадящие обломки, на обугленные останки людей на почерневших бревнах.

– В атаку! – взревел Снорри.

Воины неслись мимо меня, прямо в брешь. Прямо через тела наших павших. Через Бодиль.

Я больше никогда не услышу ее наставлений. Не выпью с ней у костра. Не встану с ней плечом к плечу.

Они отняли ее у меня.

Кровь вскипела, и я вскочила на ноги, не чувствуя боли. Только безграничную, неудержимую ярость.

Выхватив отцовский меч, я бросилась сквозь дым и обломки за Снорри и остальными. Повсюду, куда ни глянь, с криками разбегались люди, но мой взгляд скользил мимо женщин с детьми, мимо немощных и слабых, ведь я искала боя. Искала избавления от мучительной боли, что разъедала меня под покровом гнева.

Из дверей выскочил бородач с обожженной половиной лица – и, будто не зная боли, понесся прямо на меня. В мой щит влетел топор, и серебристая сила отшвырнула его прочь.

С диким хохотом я обрушила клинок на бородача, рассекая кожаный доспех и плоть так, что кишки вывалились наружу. Развернувшись, я отбила меч другого врага, полоснула его по горлу и двинулась к следующему. А потом еще и еще.

Пока не осталось никого.

Я замерла. С лица стекала кровь. Но ярость жаждала больше, больше, больше, неутоленная. Ничто не могло ее утолить.

И тут взгляд наткнулся на Бьорна. Он стоял в нескольких шагах, тяжело дыша, весь в крови и грязи. У его ног лежали мертвецы, павшие не от моего меча, но я даже не подозревала, что Бьорн рядом. Я видела лишь врагов, чьи лица уже смазались в памяти.

– Ты хоть понимаешь, сколько раз чуть не сдохла? – прошипел он. – Сколько их подкрадывалось со спины, пока ты буйствовала в кровавом угаре? Сколько раз я надрывал глотку, а ты не слышала?!

Я оскалилась, все еще во власти ярости. Я не желала приходить в себя, ведь тогда вернется боль.

– Где Гнут?! – заорала я, развернувшись. – Где ваш ярл, который навлек на вас гибель, не желая присягнуть конунгу Скаланда?!

– Фрея! – прорычал Бьорн.

Но я осталась к нему глуха.

– Выходи, Гнут! – жутко, нараспев протянула я. – Где же ты?

Я смутно слышала, как Бьорну вторили другие. Снорри требовал, чтобы я захлопнула рот. А я не обращала ни на кого внимания, одержимая охотой.

И тут между домами показался знакомый мне здоровяк с топором, а за ним – дюжина перемазанных в крови воинов, которые следили за мной с опаской в глазах.

– Вот ты где, Гнут, – растянула я губы в жутком оскале. – А я уж думала, придется вытаскивать тебя из-за юбок и детишек.

– Оставь их, ведьма, – прошипел он, поднимая топор.

– Бояться им надо не меня. – Я шагнула вперед. – А тебя. Тебя, кто поставил свою гордыню превыше их жизни.

– Говорит чудовище, перерезавшее их отцов и матерей!

Меня передернуло, клинок дрогнул в руке, но я затолкала подступающую вину поглубже. Погребла ее под лавиной ярости. Они получили по заслугам за то, что против нас. За убийство Лив. За сожженный Хальсар. За отнятую у меня Бодиль.

Все перед глазами затянула алая пелена, в висках стучало так, что не осталось ни единой мысли. Только ярость.

Я вскинула меч, взревела и бросилась вперед, жаждая обагрить руки его кровью.

Мимо пронесся огненный всполох.

Ухмылка исчезла с лица Гнута. В глазах угасла искра злобы. Отрубленная голова соскользнула вбок и с глухим стуком упала на землю за мгновение до того, как рухнуло тело.

Гнут был мертв.

– Сдаетесь? – разорвал тишину голос Бьорна. – Или желаете полечь все до единого?

Оставшиеся воины тревожно переглянулись, а затем побросали оружие и опустились на колени.

Я уставилась на этих людей. Руки дрожали, щит пульсировал светом. Гнут был моим. Все они были моими по праву. А Бьорн его у меня отнял.

Круто развернувшись, я угрожающе на него надвинулась:

– Почему ты лишил меня возмездия?!

Бьорн презрительно фыркнул:

– Ты хотела сказать, лишил возмездия их.

Оттолкнув мой клинок небрежным движением, Бьорн перехватил меня за плечи и развернул, чтобы я увидела, как наши воины выталкивают из укрытия двух лучников.

– Гнут тебя заманивал, Фрея. Еще пара шагов, и в тебе бы уже торчали стрелы. А он бы погиб, торжествуя, что отправил тебя в могилу.

Бьорн дернул меня обратно к себе и наклонился нос к носу.

– А может, ты этого и добивалась?

– Отвали! – Я толкнула его изо всех сил, но толку было все равно что пытаться сдвинуть каменную стену.

– Зачем? – не отставал Бьорн. – Чтобы я не оказался рядом в следующий раз, когда ты решишь себя угробить?

– Рты позакрывали! – взревел Снорри, но я даже не обернулась.

– Гнут заслужил сдохнуть! – заорала я. – Все это из-за того, что он отказался склониться! Бодиль мертва, потому что…

– Потому что по своей воле пошла в бой, а в бою умирают. Она знала, на что идет, Фрея. Знала уж точно получше тебя.

Я вздрогнула, отшатнулась, и ярость угасла под натиском более горьких чувств. Я выбрала бой, зная, что слаба. Я споткнулась. Я опустила щит. Я подставила Бодиль под удар.

Это я ее убила.

Щит выскользнул из руки, чары рассеялись. Бодиль погибла из-за меня.

– Бодиль была истинной воительницей. – Теперь голос Бьорна звучал глухо, словно его