Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Я прикусила щеку. Бьорн пытался меня защитить. Но если сами боги послали мне это испытание, я должна выстоять. А если и нет, то народ Хальсара верил в нас и рассчитывал на победу. На то, что мы добудем им кров и стены, которые укроют их от долгой зимы.

– Я послала за своим целителем еще в Хальсаре, но он доберется до нас дня через два, – сообщила Бодиль, изучая мои ноги. – Пожалуй, есть смысл его дождаться.

– Я справлюсь, – сказала я. – Эйр скорее смилостивится, если я проявлю себя в бою, так что сперва битва, а целитель потом.

– Рискнешь жизнью в надежде, что боги – может быть – сжалятся над твоими пальцами? – Бьорн скрестил руки на груди, вперив в меня мрачный взгляд. – Сдается мне, башку ты отморозила похлеще ног.

В словах его была доля истины, но другого выхода я не видела. Слишком многое зависело от удачного момента, и потому на этот риск я шла осознанно.

– Я не поставлю благополучие всего Хальсара под угрозу ради себя одной. – И я резко повернулась к Снорри. – Долго еще до Гриндиля?

– Три часа.

Мне они показались вечностью.

Пот ручьями стекал по спине, заставляя тосковать по вчерашним ледяным ветрам, но небо было ясным. Утреннее солнце било сквозь кроны, не зная пощады и растапливая снег. Несмотря на онемевшие кончики пальцев, в остальном ступни нещадно ныли с каждым шагом по раскисшей земле, а еда, которую в меня впихнула Бодиль, норовила подкатить обратно к горлу.

– Вид у тебя, будто кишки сейчас выблюешь, – тихо пробормотал Бьорн, который шел слева. – Ты себя угробишь.

– Сам сказал, что сегодня я не умру, – напомнила я. – Да и в пылу битвы я забуду про боль.

– Первое я брякнул, когда кровь в теле приливала совсем не к той части, которая отвечает за мышление, – прошипел Бьорн. – А насчет второго – какой урод тебе вбил в голову эту чушь?

– Ты, скорее всего. – Я скривилась, споткнувшись о корень, отчего всю ногу прострелило болью. – Главный по чуши.

Бьорн пнул камень, который, пролетев меж деревьями, чуть не угодил в Бодиль. Та обернулась и смерила Бьорна мрачным взглядом, а потом скрылась из виду.

– Все уже на местах, – сказала я. – Если промедлим из-за моих пальцев, нас раскроют. А нам нужна эта крепость. Не только дать людям кров на зиму, но защитить их от Нордланда.

– Я знаю, что на кону. – Бьорн поймал меня за локоть, заставляя остановиться. – Нельзя лезть на сильного, Фрея, когда ты слаба. Нужно выждать.

– Я не слаба, – отрезала я, хотя по жилам разливался не гнев, а страх.

Слишком многое зависело от меня. Слишком многое зависело от нашей победы, ведь отступление не спасет нас от когтистой хватки зимы. Выдернув руку, я зашагала вперед, к Снорри, в надежде, что его присутствие удержит Бьорна от попыток поколебать мою решимость.

Надежда была тщетной.

– Отец, – подошел он к Снорри с другой стороны. – Отложим атаку. Дождемся целителя, пусть сперва подлатает Фрею. – Он на мгновение замялся. – Ее роль здесь ключевая. Она дрогнет – и мы все поляжем как мальчишки.

– А я не мальчишка, – буркнула я.

– Спасибо, что уточнила, – парировал Бьорн. – А то как-то не заметил.

– Вы двое лаетесь, как щенки! – Смерив нас обоих гневным взглядом, Снорри махнул рукой. – Фрея, беги к деревьям.

– Что? – удивилась я. – Зачем?

– Если можешь бегать, можешь и биться. Вперед.

Не давая себе задуматься, я сорвалась с места. Щит бился о спину, при каждом шаге в ступни будто вонзались ножи, но я гнала себя быстрее и быстрее, стараясь не оступиться. Я смогу. Я должна.

Лоб взмок, деревья становились все ближе, и тут вдруг мой взгляд выхватил что-то за ними. Воин обшаривал карманы истекающего на земле мужчины. Охотника, судя по луку рядом с ним. Скользнув по грязи, я остановилась:

– Кто это?

– Лишние глаза, – ответил воин, стягивая серебряные кольца с пальцев охотника и надевая их на свои.

Несчастный уставился на меня, беззвучно открывая и закрывая рот, из которого вытекала кровь, – потому что из горла торчала стрела. А затем свет в его глазах угас, и тело обмякло.

Мертв.

Я насмотрелась на мертвецов – жертв захватчиков, что приходили отнимать наш скарб. Убивать и уводить наших людей в неволю. Но теперь все было иначе.

Теперь захватчиком была я.

В горле встал ком, и я сглотнула желчь, поворачиваясь к Снорри, готовая сказать, что мои ноги не выдержат битвы. Выторговать время, чтобы придумать другой способ взять эту крепость – не силой. Но не успела заговорить.

– Время отступать прошло. Теперь мы сразимся. Подавайте знак.

Воины вокруг сбрасывали с себя все лишнее, снимали со спины щиты и обнажали оружие. Метки на лицах, что еще мгновение назад были всего лишь сажей и краской, теперь казались чудовищными, жуткими. Бодиль, прихватив из вещей горшочек, подошла ко мне и сняла с него крышку. Внутри была синяя краска. Ярл обвела ею мне глаза, а потом нарисовала на щеках маленькие капли.

– Говорят, Хлин поцелуями осушает слезы тех, кто скорбит по павшим, – прошептала она. – Так пусть же сегодня от наших клинков прольется столько слез, что в них утонет весь мир.

Сглотнув, я скупо кивнула.

– Отряд-приманка дал знак, – доложил кто-то из воинов. – Они выдвинулись.

– Выступаем и мы, – произнес Снорри. Наклонившись, он обмакнул руку в лужу крови рядом с остывающим телом, затем подошел к Бьорну и мазнул ладонью по его лицу, оставляя багровый след. – Не разочаруй меня.

Бьорн не ответил, но в его руке вспыхнул безмолвным пеклом топор. Взгляд Бьорна пригвоздил меня к месту, и по коже пробежал холод. Я еще никогда не видела его таким грозным, таким злым. Я отвернулась.

Ведь причиной всей злости в его глазах была я.

Мы спустились по склону горы туда, где над крепостью поднимались столбы дыма. Не ровным строем, как принято у народов далекого юга, а словно волчья стая со сталью вместо клыков и когтей, мы бесшумно скользили сквозь деревья.

У границы леса я наконец узрела крепость Гнута, и сердце сжалось в груди. Ибо слова Бьорна и близко не передавали истины.

Гриндиль, что был по меньшей мере втрое больше Хальсара, с севера прикрывала мутная река Торне, а с запада – отвесная скала, то есть подступы оставались только с юга и востока. Правда, и там их преграждал глубокий ров, полный острых кольев, и вел через него лишь деревянный мост. От