Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

возращения Чу Ваньнина из затвора Мо Жань так и не появился. Здесь присутствовали все ученики школы пика Сышэн, кроме него одного. Все были в сборе, даже те, кого Чу Ваньнин никогда прежде не видел и чьих имен не знал.

Без Мо Жаня пиршество было неполным, и даже «львиные головы» вкупе с начиненными рисом корнями лотоса и вином «Лихуабай» не могли рассеять уныние Чу Ваньнина.

Закрыв глаза, он вдруг услышал гомон где-то вдалеке, в небольшой прихожей у дверей в зал Мэн-по.

– Ого! Глядите! Что это там на улице?

– Что там в небе?

Все больше людей собиралось у дверей. Теперь даже внутри зала был слышен оглушительный треск и грохот, подобный то усиливающимся, то затихающим громовым раскатам.

Ученики стали выбегать на лужайку перед залом Мэн-по. Запрокинув головы, они глядели в небо, на снопы сверкающих искр, от которых ночью стало светло как днем. Даже звезды померкли в свете пышных огненных цветов, которые распускались огромными кругами и распадались тысячами сверкающих огоньков.

– Фейерверки!

Младшие ученики сияли от счастья. Вспышки озаряли их юные лица, отражались в их глазах крохотными звездочками.

– Какая красота! В жизни не видел таких больших фейерверков, даже на Новый год!

Чу Ваньнин, пребывавший не в лучшем расположении духа, тоже неторопливо покинул зал Мэн-по. Конечно, он был тронут тем, что Сюэ Чжэнъюн даже устроил красивый фейерверк на празднике в его честь, но все же его душу по-прежнему грызла тоска.

Фью-ю-ю! Новый заряд с пронзительным свистом взлетел под самые облака.

Чу Ваньнин поднял равнодушный взгляд на небо. Вытянутый сноп красных и золотистых искр устремился ввысь, как выпущенная из лука стрела. Это и правда было очень красиво.

Если б только и Мо Жань мог это увидеть…

Тр-рах! Оказавшись вровень с лунным серпом, наконечник ослепительно сияющей стрелы с грохотом взорвался, рассыпавшись десятками тысяч сверкающих золотых нитей. Даже луна, казалось, померкла в этом сиянии, а звезды будто выцвели и стали едва видны. Фейерверк был подобен пышной кроне красной яблони, окутанной облаком облетающих лепестков, подобен хрустальным водам безбрежной полноводной реки с гребешками волн. Окруженный этим шумным, блистающим великолепием, Чу Ваньнин медленно опустил веки.

– Ученик Мо Жань поздравляет учителя с выходом из затвора! – вдруг отчетливо произнес кто-то позади него.

Каждое слово иглой укололо сердце Чу Ваньнина. Он вздрогнул, ощущая себя так, будто вся его спина была утыкана шипами, а в горле застрял пылающий уголек. Сердце, замедлившись, пропустило удар; кровь, казалось, нехотя текла по венам, а воздух совсем перестал проходить в легкие. Резко обернувшись, Чу Ваньнин увидел позади нескольких учеников, которые только что выбежали из зала Мэн-по. Все они пораженно уставились в небеса. Один из них как раз бормотал те самые слова, но вскоре к нему присоединились и остальные.

Младшие ученики, мальчики и девочки, стоявшие как по отдельности, так и небольшими группами, глядели в сияющее огнями ночное небо и в радостном изумлении повторяли фразу: «Ученик Мо Жань поздравляет учителя с выходом из затвора!»

Сперва негромкие возгласы были подобны мягкому приливу, тихому сонному бормотанию, но с каждым повторением слова будто обретали силу, звучали твердо и непоколебимо, как скала, как высокая неприступная гора. Чу Ваньнин резко запрокинул голову и увидел, как под действием струящейся духовной силы огни фейерверка в темном небе сложились в огромную переливающуюся надпись, которую в данный момент читал вслух весь пик Сышэн.

Искры фейерверка слились в величественную звездную реку, которую было видно, пожалуй, даже за сотни ли. Пестрые искрящиеся звездочки стремились к Чу Ваньнину из-за сотен далеких горных вершин, из темных глубин прошлого, из омута нескончаемой ночи, неся с собой радость и печаль того самого человека, которого он так ждал, его тоску и чувство вины.

Чу Ваньнин внезапно ощутил себя щепкой, отданной на волю бурных волн, что плескались в глазах его ученика Мо Жаня. В глазах, которыми он смотрел на своего учителя там, в призрачном царстве, у главных ворот дворца Четвертого Владыки, – глядящих решительно, с обжигающей теплотой.

И Чу Ваньнину было негде спрятаться. Со всех сторон его окружал тихий голос и веселый смех его ученика, и он тонул в нем, как в океанских водах.

Мо Жань все же не успел прибыть к вечернему пиршеству. Дни и ночи он без устали мчался домой, на пик Сышэн, но путь оказался слишком далек и труден.

По счастью, в его вещевом мешке оказался сигнальный фейерверк, изготовленный старейшиной Сюаньцзи на случай непредвиденных опасностей в странствиях. Чтобы воспользоваться этим чудесным изобретением, достаточно было сгустить духовную силу и написать на бумаге сообщение, а потом опустить послание в трубку и поджечь. Неважно, насколько далеко находился попавший в беду заклинатель, – запущенная в небо надпись расцветала таким огромным фейерверком, что его в любом случае было видно с пика Сышэн.

На изготовление одного такого фейерверка уходило много денег и усилий старейшины, но Мо Жань об этом не думал. Он хотел лишь, чтобы учитель на него не сердился. Даже если их разделяли высокие горы и бурные реки, даже если время отказывалось замедлить ход и позволить ему попасть на празднество, Мо Жань хотел, чтобы Чу Ваньнин услышал, как он говорит: «Ученик Мо Жань поздравляет учителя с выходом из затвора!»

Две стражи спустя пиршество подошло к концу. Когда Чу Ваньнин вернулся к себе в павильон Хунлянь, время было уже позднее. Ему не нравилось, что от него пахнет вином, поэтому он решил пойти совершить омовение. Из-за подступающих холодов вода в лотосовом пруду перед павильоном была почти ледяной – искупавшись в нем вчера, Чу Ваньнин долго не мог согреться. Мысленно вздрогнув при этом воспоминании, он вернулся в павильон, захватил деревянную кадушку, чистую одежду на смену и отправился в купальню Мяоинь[37].

Этой купальней пользовалась вся духовная школа. Чу Ваньнин мылся там лишь в первые месяцы пребывания на пике Сышэн.

«Вряд ли в купальне было много посетителей в столь позднее время», – подумал он. Приподняв тонкую батистовую занавесь, Чу Ваньнин перешагнул порог. Если здания духовной школы пика Сышэн нередко перестраивались, то купальня Мяоинь всегда оставалась неизменной. С четырех сторон ее окружали высокие стены с покрытыми черной черепицей гребнями. Войдя через главный вход, посетитель сперва должен был пройти через галерею с колышущимися кисейными занавесями, в конце которой его ждала узкая деревянная лестница в шесть ступеней, покрытая тунговым маслом для защиты от влаги.

Каждый, кто приходил помыться, оставлял обувь возле лестницы, что позволяло легко определить количество людей в купальне