Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Раз вы так настаиваете, уважаемый глава, я выпью эту чашу.

С этими словами он залпом осушил миску и перевернул ее, показывая Сюэ Чжэнъюну, что выпил все до дна. Тот пришел в полный восторг, но его глаза почему-то увлажнились.

– Славно, славно! Пять лет назад вы попросили у меня кувшин этого вина из погреба, а я отказал вам, о чем потом очень пожалел. Думал, больше уже никогда… никогда…

Его голос звучал все тише. Вдруг он вскинул голову, сделал глубокий вдох и громко произнес:

– Но не будем об этом! К чему эти воспоминания? Впредь я буду готов отдать вам хоть весь «Лихуабай» из моего погреба! Уж я позабочусь о том, чтобы вы всю жизнь могли наслаждаться хорошим вином!

– Хорошо, – улыбнулся Чу Ваньнин. – Я запомню.

Пока они беседовали, Сюэ Мэн в дальнем углу долго шушукался с каким-то молодым человеком, а потом схватил его за руку и потянул к столу Чу Ваньнина и главы. Оказавшись перед Чу Ваньнином, оба отвесили ему земной поклон.

– Учитель! – поприветствовал Сюэ Мэн, обратив к наставнику свое юное лицо с благородными точеными чертами.

– Учитель. – Второй молодой человек также поднял голову и выпрямился. Его прекрасный облик вызывал в памяти образ цветущего лотоса, чей стебель пронзает водную толщу, или легкого облака, показавшегося из-за горной вершины. Кто это мог быть, как не Ши Мэй?

– Ваш ученик сегодня весь день принимал больных в Учане и никак не мог отлучиться, поэтому только сейчас приветствует учителя как подобает, – виновато произнес Ши Мэй. – Мне очень совестно, учитель. Пожалуйста, простите меня.

– Ничего страшного.

Чу Ваньнин опустил глаза и принялся внимательно рассматривать Ши Мэя. Да, он превратился в настоящего красавца.

Пять лет назад Ши Мэя можно было сравнить с бутоном, который ныне раскрылся цветком благоухающего в ночи эпифиллума, рядом с которым меркло все остальное. Нежно-зеленая чашечка больше не скрывала сияющие белые лепестки, от которых исходил едва уловимый нежный аромат. Взгляд его лучистых глаз, по форме напоминавших лепестки персика, был ясен и чист, как воды весенней реки. Переносица завораживала плавным изгибом; будь он порезче, это добавило бы его облику излишней порывистости, а будь еще глаже, юноша выглядел бы чересчур мягким и слабохарактерным. Полные алые губы Ши Мэя напоминали тронутые росой вишни, и казалось, будто любое произнесенное ими слово звучит нежнее и слаще, чем у кого бы то ни было.

– Учитель, я очень тосковал без вас.

Ши Мэй очень редко столь открыто выражал свои чувства, так что Чу Ваньнин невольно опешил и поначалу не сообразил, что на это ответить.

Красные влажные глаза Ши Мэя лучше всяких слов показывали глубину его переживаний.

Чу Ваньнин кивнул и сухо ответил:

– Поднимитесь.

Получив разрешение, оба ученика поднялись на ноги.

Только-только восстановивший душевное равновесие Чу Ваньнин вновь бросил взгляд на Ши Мэя и оцепенел от изумления. Ши Мэй теперь выше Сюэ Мэна? От осознания этого Чу Ваньнин едва не поперхнулся, даже закашлялся. Не сдержавшись, он пригляделся повнимательнее и понял: и правда выше, притом намного.

Кроме всего прочего, нынешний Ши Мэй был прекрасно сложен. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги – сквозь общую мягкость его стана проступала внутренняя твердость, отчего молодой человек выглядел изящным и утонченным. И куда подевался былой юнец Ши Мэй, слабый и хрупкий?

Сюэ Мэн внезапно густо покраснел и ткнул Ши Мэя локтем в бок, а потом еще и многозначительно на него посмотрел.

– Это правда должен сделать я? – беспомощно прошептал Ши Мэй.

– Да, лучше ты.

– Но ведь все это целых пять лет готовили для учителя именно вы, молодой господин…

– Мне потому и неловко! Давай-давай. И вообще, часть ты принес сегодня, разве нет?

– Хорошо, – со вздохом сдался Ши Мэй.

Забрав у Сюэ Мэна большой ларец из палисандрового дерева, который тот все это время держал за спиной, Ши Мэй подошел к Чу Ваньнину, который уже успел сесть обратно и вернуться к «львиным головам». Молодой человек двумя руками почтительно преподнес Чу Ваньнину ларец со словами:

– Учитель, мы с молодым господином… пять лет собирали для вас подарки, и все это… не более чем маленькие знаки внимания, прошу, примите их.

Румянец на щеках стоявшего позади Сюэ Мэна становился все гуще. Дабы скрыть смущение, молодой господин пика Сышэн скрестил руки на груди и с деланым спокойствием отвернулся, притворившись, будто его вдруг заинтересовали узорчатые балки зала Мэн-по.

Строго говоря, открывать подарок в присутствии дарителя считалось неприличным, но Чу Ваньнин, как учитель этих двоих, не хотел принимать от них слишком дорогие дары, поэтому, подумав, спросил:

– Что это?

– Просто… безделицы, которые покупались от случая к случаю в разных местах.

Проницательный Ши Мэй прекрасно понимал опасения Чу Ваньнина, поэтому поспешно добавил:

– Они почти ничего не стоили. Если вы переживаете, учитель, то позже, когда вернетесь к себе, откроете и сами все увидите.

Однако Чу Ваньнин возразил:

– Нет никакой разницы, посмотрю я позже или прямо сейчас. Лучше открою.

– Нет-нет-нет! Не открывайте! – Сюэ Мэн сперва оцепенел от ужаса, а потом бросился к Чу Ваньнину, явно собираясь забрать ларец.

Однако Чу Ваньнин уже поднял крышку.

– Куда ты так мчишься? – Он холодно покосился на Сюэ Мэна. – Не боишься упасть?

Сюэ Мэн беспомощно промолчал.

Ларец, как Чу Ваньнин и ожидал, оказался до краев заполнен всякими любопытными безделушками. Здесь были и ленты для волос, украшенные искусной вышивкой, и необычная заколка в форме кольца, и тонкой работы нефритовая пряжка на пояс. Чу Ваньнин вытащил из ларца бутылочку с чудодейственным снадобьем для успокоения духа и в свете свечи увидел на донышке сверкающий отличительный знак мастера Ханьлиня.

Содержимое этого ларца стоило дороже нескольких городов.

Чу Ваньнин в самом деле не представлял, что может сказать своим ученикам. Он поднял свои раскосые глаза от ларца и пристально взглянул на Сюэ Мэна. Тот покраснел еще сильнее.

Сюэ Чжэнъюна это позабавило, и он произнес:

– Примите эти подарки, Юйхэн, Мэн-эр же так старался. Другие старейшины также собираются преподнести вам свои дары, и их уж точно будет не меньше.

– Сюэ Мэн – мой ученик, – возразил Чу Ваньнин, намекая на то, что не желает принимать от своих учеников столько подарков.

– Но ведь в ларце только те вещи, которые я счел подходящими для вас, учитель! – забеспокоился Сюэ Мэн. – Все пять лет я покупал их для вас на собственные деньги. У отца я не взял ни монеты! Учитель, если вы не примете их, я… я…

– Он будет так страдать, что