Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

По непонятной причине Чу Ваньнин чувствовал себя невероятно оскорбленным. Его лицо кривилось все сильнее, и, кусая губы, он отступил глубже за толщу водопада.

Мужчина, однако, оказался полным болваном. Чу Ваньнин пытался отойти от него подальше, а он потянулся за ним, как марионетка на веревочках.

Чу Ваньнин пришел в бешенство. Этот чертов незнакомец напомнил ему о тех учениках-идиотах, кому вечно было нечем заняться, и они начинали творить всякие глупости. Также он вспомнил девушку, которая некогда, вместо того чтобы спать по ночам, залезала на крышу павильона Хунлянь и ждала, когда он пойдет купаться, чтобы подсмотреть за ним. От этих воспоминаний у Чу Ваньнина волосы встали дыбом, а рука, за которую незнакомец его держал, покрылась гусиной кожей.

К счастью, когда Чу Ваньнин, наглотавшись брызг, добрался до самого укромного уголка водопада, мужчина, похоже, наконец решил от него отстать. То и дело оглядываясь на ходу, он вернулся на прежнее место и встал под струю.

Кое-как уняв раздражение, Чу Ваньнин понял, что больше сидеть в теплой воде точно не хочет, а жаждет только одного – поскорее помыться и уйти.

Он протянул руку к плечу, где раньше висело его банное полотенце, и обнаружил, что его там больше нет. Во время его недавнего головокружительного падения полотенце ушло под воду вместе с завернутыми в него мыльным стручком и ароматным мылом[38], которые к этому моменту, должно быть, уже растворились…

Пойти на берег за новыми?

И ходить туда-сюда голышом под взглядом того человека?

Лицо Чу Ваньнина из красного стало зеленым, а губы от мысли о предстоящем унижении сжались в тонкую линию.

Нет, он точно никуда не пойдет.

Приняв решение, Чу Ваньнин скрестил руки на груди, прислонился спиной к скале и продолжил стоять под струями как дурак.

Какое-то время они с незнакомцем молчали.

Затем мужчина, повысив голос, неуверенно обратился к Чу Ваньнину:

– Вам, наверное, нужен мыльный стручок?

Чу Ваньнин не отозвался.

– И ароматное мыло, да?

Чу Ваньнин снова промолчал.

– Не будете же вы вот так продолжать мыться одной водой.

Чу Ваньнин прикрыл глаза и, не выходя из-под струи, холодно ответил:

– Просто бросьте их мне.

Но незнакомец не стал ничего бросать – видимо, посчитал, что это будет выглядеть невежливо и неуважительно по отношению к постороннему человеку. Через какое-то время к стоявшему под водопадом Чу Ваньнину неторопливо подплыл движимый духовной силой лист персика, на котором лежал мыльный стручок и два брусочка ароматного мыла.

Едва Чу Ваньнин взял мыльные принадлежности в руки и пригляделся, как тут же невольно обомлел.

Стручок был самый обыкновенный, какими моются все, зато бруски незнакомец выбрал с ароматом цветов сливы и красной яблони – именно те, которые Чу Ваньнину нравились больше всего.

Он непроизвольно бросил внимательный взгляд на скрытую вдалеке за блестящей прозрачной пеленой водопада высокую фигуру.

– Вы хотели эти два? – уточнил мужчина.

– Вполне сойдет, – ответил Чу Ваньнин.

Незнакомец молчал, и они, думая каждый о своем, продолжили мыться в тишине на значительном расстоянии друг от друга. Обтираясь мылом, Чу Ваньнин немного расслабился и даже решил осторожно выйти из-под завесы водопада: поток воды на старом месте был чересчур мощным, и долго стоять под таким было неприятно. Однако стоило ему выйти наружу, как тот человек тут же снова уставился на него. Ладно бы просто смотрел – Чу Ваньнин ощущал в его взгляде нечто странное, какой-то скрытый вопрос, словно незнакомец хотел что-то сказать ему, но сомневался, стоит ли. От этого взгляда волоски на теле Чу Ваньнина вставали дыбом.

Вскоре он не выдержал и решил первым выйти из водоема.

К сожалению, его вещи остались лежать на каменной скамейке, к которой нужно было возвращаться тем же путем. Что ж, ничего не поделаешь. Чу Ваньнин стиснул зубы, напустил на себя хладнокровный вид и направился к месту, где стоял мужчина.

Чу Ваньнин даже предположить не мог, что, как только поравняется с незнакомцем и окажется от него на расстоянии вытянутой руки, тот завяжет свои длинные волосы и, отбросив со лба мокрую челку, внезапно двинется следом за ним, явно намереваясь тоже покинуть водоем.

От раздражения у Чу Ваньнина на висках вздулись вены. Он ускорил было шаг, но наглец тоже пошел быстрее.

Чу Ваньнин едва сдерживался.

На кончиках его пальцев уже начало собираться золотистое сияние. Единственной причиной, по которой он до сих пор не призвал Тяньвэнь, была вовсе не боязнь поранить другого человека, а стремление во что бы то ни стало сперва одеться, а потом уже дать отпор грубияну. Так что Чу Ваньнин еще быстрее двинулся к входным ступенькам.

Незнакомец не стал преследовать его, а, наоборот, остановился.

Однако не успел Чу Ваньнин вздохнуть с облегчением, как вдруг за его спиной раздался голос:

– На ваших волосах… осталась пена.

Чу Ваньнин молча замер.

– Может быть, вам стоит получше их промыть?

В тот самый миг, когда в душе Чу Ваньнина вновь вспыхнул огонь гнева, незнакомец медленно подошел к нему и встал почти вплотную. Теперь его голос раздавался прямо из-за спины Чу Ваньнина и звучал крайне отчетливо.

Не будь Чу Ваньнин так зол, он бы понял, что этот голос, пусть и слегка изменившийся, все-таки звучал очень знакомо. Однако внутри у него, к сожалению, уже бушевало неистовое пламя, готовое вот-вот вырваться наружу.

– Вы… – снова начал было незнакомец.

Однако у Чу Ваньнина уже не было сил сдерживать себя. Резко обернувшись, он взмахнул рукой, и вспышка золотистого сияния Тяньвэнь со свистом устремилась прямо к незнакомцу. Глаза ее владельца метали молнии, сверкая, будто лезвия заточенных клинков.

– Вы что, не в себе? – в бешенстве рявкнул Чу Ваньнин, сгорая от желания прикончить незнакомца на месте.

В миг, когда Тяньвэнь, рассекая пелену тумана, еще неслась прямо к груди того человека, в ее сиянии Чу Ваньнин успел бросить взгляд на его лицо. Он увидел ясные, ласковые глаза, в которых читался стыд. Казалось, внутри тех зрачков светлячками искрятся крупинки звезд, клубятся темные грозовые тучи и плещутся глубокие воды, скрывая под своей поверхностью застарелую боль.

Мо Жань?!

Чу Ваньнин попытался было отдернуть Тяньвэнь, но было уже поздно. Ивовая лоза с шипением долетела до Мо Жаня и резанула его по гладкой крепкой груди. Изо рта Мо Жаня вырвался лишь короткий приглушенный стон, больше он не издал ни звука. На миг опустив голову, чтобы взглянуть на рану, он почти сразу вновь поднял глаза, в которых,