Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

о происходящем, Мо Жань направился туда и вступил в бой с водным демоном реки Хуанхэ. Он сражался с чудовищем три дня, но в конце концов отрубил ему голову и сжег ее, тем самым окончательно избавившись от демона. Сам молодой господин, однако, получил тяжелые раны – демон в схватке пронзил его живот и пробил бок. К счастью, глава школы Гуюэе, Цзян Си…

Кончики пальцев Чу Ваньнина похолодели. «Сам молодой господин, однако, получил тяжелые раны – демон в схватке пронзил его живот и пробил бок».

Чей живот? Чей бок? Мо Жаня?

Чу Ваньнин точно был не из тех, кому сложно прочесть иероглифы верно с первого раза, однако сейчас ему просто не хотелось верить собственным глазам. Он перечитал предложение еще четыре или пять раз, а на шестой прижал к бумаге палец и повел по строкам, читая по слову с самого начала: «Услышав о происходящем, Мо Жань направился… сражался с чудовищем три дня…»

Перед глазами Чу Ваньнина как наяву появился одинокий силуэт молодого человека в темной походной одежде. Он мчался вперед, касаясь подошвами сапог гребней вздымающихся до небес бурных волн Хуанхэ; одна его рука была заложена за спину, а в другой сверкало божественное оружие – алая ивовая лоза.

«…Отрубил ему голову и сжег ее, тем самым окончательно избавившись от демона. Сам молодой господин, однако, получил тяжелые раны – демон в схватке пронзил его живот и пробил бок».

Рука Чу Ваньнина сжала книгу так сильно, что костяшки пальцев побелели.

В воображении он видел, как Мо Жань среди ярившихся волн взмахивает лозой. Вот пламенеющая Цзяньгуй со свистом рассекает воздух и срезает голову водного демона! Во все стороны летят брызги крови. Однако в тот самый миг острые когти чудовища внезапно вонзаются прямо в бок Мо Жаня, туда, где располагаются ребра!

Обезглавленный демон пошатнулся и в конце концов все же рухнул в воду. Его огромная туша полностью перекрыла течение реки. Мо Жань тоже упал на берег, не в силах больше встать. Кровь мгновенно пропитала его одежду насквозь…

Чу Ваньнин медленно закрыл глаза и долго сидел так. Его длинные, слегка влажные ресницы легонько трепетали.

Во всех остальных книгах Мо Жаня неизменно именовали «уважаемым наставником Мо».

Сделав такое открытие, Чу Ваньнин и сам не понял, что именно испытал. Это прозвание звучало очень странно, очень чуждо.

У него никак не получалось связать улыбчивого ленивого юнца из своих воспоминаний с «уважаемым наставником Мо». Он пропустил слишком много связанных с Мо Жанем событий и вдруг ощутил некоторую неуверенность. Если к завтрашнему дню Мо Жань все же вернется на пик Сышэн, узнает ли Чу Ваньнин своего ученика?

Ученика, на чьем теле прибавилось шрамов. Ученика, которого теперь все зовут «уважаемым наставником Мо». От этих мыслей в душе у Чу Ваньнина поселилась смутная тревога.

Он очень хотел увидеть Мо Жаня, но в то же время несколько робел перед будущей встречей.

Из-за волнения Чу Ваньнин кое-как смог заснуть лишь глубокой ночью.

Даже умерев однажды и вернувшись из загробного мира, этот человек так и не научился бережно относиться к самому себе. Он так и уснул среди разбросанных на постели свитков и книг, даже не укрылся одеялом. Спал Чу Ваньнин очень, очень долго: он в самом деле был еще слишком слаб и пока не восстановил силы, а кроме того, никто не осмелился войти в павильон Хунлянь, чтобы его разбудить. Проснулся он лишь к вечеру следующего дня.

Когда Чу Ваньнин распахнул окно и увидел заходящее солнце в красках заката, он надолго застыл в задумчивости.

Лучи вечерней зари отражались в глади пруда. По небу, неторопливо взмахивая крыльями, пролетел возвращавшийся в гнездо дикий журавль.

Час Петуха…[36] Он что, провалялся в постели всю ночь и весь день?

Чу Ваньнин смертельно побледнел и так сильно сдавил пальцами оконную раму, что та опасно затрещала и едва не раскололась.

Какой стыд! Пиршество, которое уважаемый глава устроил в его честь, вот-вот начнется, а он все еще заспанный, в мятой одежде и с нечесаными волосами… Что же делать? Что же, что же, что же?

Чу Ваньнин жутко разнервничался.

– Юйхэн!

Как назло, именно в это время к нему на южный пик поднялся Сюэ Чжэнъюн.

Толкнув дверь, он вошел в павильон, увидел Чу Ваньнина, который с крайне глубокомысленным видом сидел на постели, и невольно опешил.

– Почему вы еще не встали?

– Встал, – возразил Чу Ваньнин. Если бы не торчавшая прядка у виска, он бы выглядел весьма внушительно. – У вас ко мне какое-то дело, уважаемый глава, раз вы почтили меня своим личным визитом?

– Нет-нет, просто за весь день ни разу вас не видел и слегка забеспокоился. – Сюэ Чжэнъюн потер ладони. – Раз вы встали, поскорее собирайтесь, уже подходит время ужина в зале Мэн-по. Перед уходом великий мастер Хуайцзуй особенно подчеркнул, что первый раз принимать пищу вам можно только через двенадцать страж после возвращения к нам, то есть через сутки. Вы со вчерашнего пробуждения ничего не ели, так что двенадцать страж почти прошли. Я велел приготовить ваши самые любимые блюда: и мясные тефтели «львиные головы» с крабом, и сладкие корни лотоса, начиненные клейким рисом. Пойдемте вместе.

– Благодарю вас за заботу, уважаемый глава.

Услышав о «львиных головах» и корнях лотоса с рисом, Чу Ваньнин решил не мудрить с нарядом, а просто сменить верхнее одеяние и сразу отправиться с Сюэ Чжэнъюном в зал Мэн-по. Все-таки «львиные головы» нужно есть горячими: если остынут, весь вкус пропадет.

– Ну что вы, не стоит, не стоит.

Наблюдая за тем, как Чу Ваньнин обувается, Сюэ Чжэнъюн снова потер ладони. Внезапно о чем-то вспомнив, он добавил:

– О, точно, еще кое-что.

Чу Ваньнин и раньше едва справлялся с простыми житейскими мелочами, а после пятилетнего сна и вовсе туго соображал. Он перепутал правый носок с левым и долго возился, натягивая его не на ту ногу; затем понял, что что-то не так, и невозмутимо начал снимать носки, чтобы поменять их местами.

Он был так сосредоточен на том, чтобы надеть носки правильно, что даже не поднял головы, лишь равнодушно спросил:

– Что же?

Сюэ Чжэнъюн улыбнулся.

– Сегодня утром доставили срочное послание от Жань-эра, в котором он сообщил, что вечером обязательно прибудет. А еще у него есть для вас какой-то подарок. Поистине, мальчик с возрастом становится все разумнее, я даже… Ой, Юйхэн, а зачем вы снимаете носки?

– Они вчерашние, – ответил Чу Ваньнин. – Слегка запачкались. Надену чистые.

– Почему