Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

Он хмыкнул, махнул членом на север и опустил мантию.

– Что ж, тогда давай устроим еще больше веселья.

Повсюду на пути врага встали еще более крупные шипы, лес из бритвенно острых осколков высотой почти с человеческий рост, которые изрежут в лоскуты любого, кто попытается втиснуться между ними.

Я предоставил ему делать свое дело и занялся другими задачами. Моя цель – присматривать за тем, чтобы все шло как надо, а не сражаться. Я просто уселся, распахнув Дар пошире, и прочесывал окрестности в поисках чьих-либо мыслей.

Брайден был нашими глазами в небе и лучшей защитой от крылатых демонов, периодически налетающих, чтобы сожрать наши лица и свить гнезда из тел, или что там еще хотят проклятые твари. После того как я заглянул в замерзшую усадьбу, я уже мог предполагать что угодно и получал огромное удовольствие всякий раз, когда Брайден сбивал в небе демона и отправлял на смерть.

Периодически я вставал и предупреждал о приближении врага. Мы быстро собирались и бежали дальше на юг по узкой неровной тропе, где все повторялось. Несколько лучников оставалось, чтобы помешать врагу, и, если повезет, могли уложить в снег хальруна, прежде чем приходилось отступать под градом стрел, а то и магии.

Времени вечно не хватало. У врага был один или несколько геомантов, и хотя они устраняли препятствия медленнее, чем Кормак их возводил, но все равно разрушали самое неприятное из того, что мы оставляли у них на пути, и армия приближалась. Нам доставляло удовольствие слышать далекие вопли боли, когда люди наступали на шипы, и удалось замедлить врагов на целый день, пока они мучительно тащились вперед, а их Одаренные выматывались, особо ничего не достигнув. Конечно, Кормак тоже устал, но ворчливый бородач с честью это выдерживал и на следующий день был как огурчик.

В сумерках я начал пылко спорить с Эвой. Она сбросила тяжелые доспехи, с головы до ног облачилась в мягкую белоснежную ткань и была полна решимости под покровом темноты идти в одиночку, чтобы убить как можно больше их вождей.

Мне это показалось страшной глупостью, о чем я и сказал напрямик, без своего обычного обаяния. В конце концов ей надоело мое ворчание, и она собралась уходить, пришлось схватить ее за руку и остановить. По крайней мере, попытаться. С таким же успехом я мог бы остановить упряжку разъяренных быков. Эва потащила меня за собой, ничуть не сбавив хода.

Но я ее не отпускал.

– Я тебе не позволю.

Она остановилась и двумя пальцами сбросила мою руку. Два ее пальца были сильнее, чем вся моя рука. Я поморщился от боли.

– Они в двух днях пути от нашего лагеря. А нам надо как минимум три, чтобы дождаться подкрепления. Я должна обеспечить этот дополнительный день. Или ты еще что-то придумал?

Я покачал головой:

– Нет. Но если ты останешься в живых, уже неплохо для начала.

– Я пришла сюда, зная, что пожертвую собой при необходимости.

– Конечно, но я тебе не позволю. Не забывай, здесь командую я.

Она фыркнула и изучила меня единственным глазом из-под маски.

– Почему ты так за меня беспокоишься?

– Потому что! – рявкнул я. – Почему все должно быть так сложно? Иногда просто беспокоишься о ком-то – и все. – Я посмотрел ей в глаз. – И может быть, я беспокоюсь даже больше, чем имею право.

Она замолчала, но я чувствовал ее стремление хоть к толике нормальной жизни, даже посреди поля боя и так далеко от дома.

– У нас с тобой нет будущего.

Я пожал плечами:

– Я и не говорил, что оно есть. Я не очень-то хорошая партия.

Она закашлялась, чуть не подавившись от изумления:

– Ты? Я имела в виду себя.

Сначала я не понял, о чем она.

– Ах, вот оно что. Я и не думал о твоих ожогах.

Я всегда обращал внимание только на ее характер и ум. Смелая, преданная, трудолюбивая, умная, саркастичная, она пила как рыба и обладала острым языком. Чего еще может желать мужчина?

Она не знала, что на это ответить, не знала, злиться ей или нет. Вместо этого она отмела все в сторону и сосредоточилась на главной цели.

– Ты не можешь пойти со мной, это меня замедлит. Если я сумею убить кого надо и благополучно вернуться, значит, так и будет.

Она была права, я не мог двигаться достаточно быстро, чтобы дойти туда и выбраться целым, а все мои трюки не уничтожат целый лагерь врагов.

– Тогда я пойду туда в твоей голове. Это я теперь умею.

Она застонала:

– Пока ты молчишь и не мешаешь мне заниматься своим делом. Мне нечего скрывать.

Я постучался в ее разум, и она нехотя впустила меня в прихожую, но самые заветные мысли и чувства были надежно заперты за толстыми стенами.

– Оставайся там, – сказала она. – Здесь командую я.

«Конечно. Буду тебя оберегать».

И снова мое тело оказалось бесчувственным и уязвимым. Я вошел в разум Жовиана и приказал отнести тело в безопасное место и охранять, пока я нахожусь в голове Эвы.

«До чего же меня раздражает этот долговязый, ни на что не годный пустозвон, – подумала она. – Надо дать ему хорошего пинка под зад, чтобы держать в узде».

«Я тебя слышу, – напомнил я. – Но ты же ведь это знаешь? Ну конечно, знаешь. Ах ты, стерва».

«Стерва? – фыркнула она. – Слабовато. А ты в таком случае вонючая дохлая псина с гниющей рукой».

Должен признать, это произвело на меня впечатление. Еще одна причина, по которой Эва мне нравилась. Эва подняла руку, расстегнула пряжки, удерживающие стальную маску, и аккуратно положила ее, чтобы забрать по возвращении. Там, куда она идет, не место бликующему металлу.

Впервые за несколько месяцев она вышла на люди без маски. Эва старалась не думать о том, как ужасно выглядит. Холодный воздух проникал в дыры на изуродованном лице и щипал обнаженные чувствительные зубы.

Я промолчал. Совсем не похоже на мое обычное неуместное поведение, но я знал, что если скажу хоть слово про ее лицо, она тут же выкинет меня из своих мыслей и больше никогда не доверится.

Эва глубоко вздохнула и позволила магии просочиться в каждую клеточку ее тела, даровав силу и твердость, превосходящие человеческие. Теперь ей не нужны были доспехи, разве что при ударе боевым молотом или шипастым топором какого-нибудь великана, да и то ее скорее поцарапают, чем убьют. Магия – совсем другое дело, от