Алагёз - taramans

от креативности этого самого начальства. Но осень вступала в свои права: начались дожди, слякоть. Заметно похолодало, и наступила промозглая пора плохой погоды. Это повлекло за собой как снижение активности горцев, так и — привычно уже — снижение служебно-воинского пыла у командования. Новый генерал, изрядно накрутив хвоста всем, кому надо и не надо, притих, ожидая результатов исполнения своих распоряжений.

Однако, как быстро выяснилось, «затишье» это командирское имело и другую причину, характера уже больше личного. И у Плещеева возникла отличная возможность «построить карьеру».

Глава 20

— Юрий Александрович! Голубчик! Я все понимаю, и ваше нежелание становится публичной фигурой вот в таком свете мне тоже понятно. Но ведь сам я сделать ничего не могу, поймите и вы меня! — доктор Москвин, «гадский папа», слил информацию о способностях Плещеева.

«И ведь кому слил-то?! Генералу фон Зассу и слил. И что мне теперь делать?».

Юрию было и самому понятно, что долгое время его способности втайне было не сохранить. Но ведь пока — получалось! Те, кому он помог, выполняя данные ему обещания, особо не распространялись. Какие-то слухи и сплетни, которые, возможно, витали в воздухе Пятигорска, таковыми и оставались.

«Нет, ну вы сами подумайте: гусар-подпоручик, отчаянная и забубенная головушка, о кровавых «подвигах» которого уже ходят слухи, известный бабник, поэт-песенник, светский повеса и дуэлянт… И вдруг — какой-то аномально волшебный лекарь! Каково?! Да кто же в такое поверит? И лечит этот гусар — кого? Да дам-с в основном, ага! Что может подумать чистая публика? «Ню-ню… Знаем мы, как этот прохиндей и эротоман их лечит! И каким способом — тоже знаем! Ха-ха-ха! В приличном обществе этот способ обычно не упоминается, и называется он вообще по-другому!».

Ну а излеченные казаки и охотники? Х-м-м… Охотники — те как-то болтать не приучены. А казаки? Так кто с ними из благородной публики общается? «Сами подумайте! Нет, все это сплетни, и только. Как бы еще не сам Плещеев это все придумал и, таким образом, ловит в сачок излишне доверчивых, глупеньких дурочек!».

Этот способ растоптать «горячую» информацию придуман давным-давно. Хочешь, чтобы люди не принимали всерьез что-то — надо непременно это высмеять, сделать глупым в глазах общественности. Чтобы представал вдруг дезавуированный секрет и не секретом вовсе, а глупым, похабным и даже непристойным анекдотом. И тем самым лиц, серьезно обсуждающих этот вопрос, сделать юродивыми, блаженными идиотами. Подавляющее большинство публики спустя непродолжительное время будут шарахаться этих тем, как черт ладана боясь показаться деревенскими простофилями.

«Конспиролухи! Идиоты! Сектанты!» — вот такими клише давили оппонентов улыбчивые «интеллектуалы» в реальности. «Мировой заговор», «теневое правительство», «золотой миллиард» — это все конспирология. Пусть ею балуется глупый «плебс» или выжившие из ума старики, что с них взять?

Вот и тут также: где лучше всего прятать лист? Х-м-м… в лесу, естественно! Гусар, повеса и бабник — лекарь?

«Ха-ха-ха! Да-да, милочка! Вы верьте и попроситесь к нему на прием. А уж он вас вылечит, непременно! И так вылечит, и вот так вылечит, и еще… У него много способов «лечения» есть. Вам, возможно, будет приятно. Ему — точно будет приятно! А последствия лечения? Н-у-у… Тоже возможны. В виде беременности или срамной болезни!».

Не совсем приятной стороной такого «сеанса разоблачения магии» были те же слухи. Серьезности эти слухи фигуре Плещеева не придавали, скорее — наоборот, но самому Юрию так было даже легче. А что до авторитета и уважения у общества… Так, рано ему еще авторитет нарабатывать, молод он. Даже, скорее, зелен! И некий скандальный флер вокруг него — да пусть их! Класть вприсядку, только и всего.

«Х-м-м… а может, и клюнет какая-нибудь «бабочка»? Сейчас в условиях отъезда Вари, этот вопрос снова становится актуальным. Паша? Ну, Паша… Но она опять в тягости, чему весьма рада и сама, и супруг ее — тоже рад безмерно. Вот такой вот «куколдизм» в отдельно взятой ячейке общества купечества Пятигорска. Это явление, похоже, появилось вместе с появлением человека. Еще же сам Адам… К-х-м-м… Или ему не было известно о том, что Змей Еву — трам-пампам? Да ну! Сам «шеф» вряд ли бы стал скрывать такое! Так и объяснил первомужику: жена, говорит, твоя — блядь, и я это блядство у себя в Эдеме — не потерплю! И — под зад их, под зад обоих! Так и лишил удовольствия этих вуайеристов, ангелов, то есть. И что? А ничего! Адам продолжил жить с Евой. Жить-поживать и детей наживать. Хотя… У него же до Евы уже была одна фифа? Как ее там? Лилит? Но с той вроде бы все нормально. Не выгоняли же их из рая, то есть ничего промеж них не было. Ее, Лилит эту, вообще за вздорный характер, говорят, выгнали. Эх-хе-хе… Грехи мои тяжкие! Хорошо, что попы не слышат мою интерпретацию Ветхого завета!».

«Ага… Так вот — доктор Москвин!».

Со слов доктора, Плещеев узнал, что фон Засс, участвуя в очередной русско-турецкой войне, подхватил малярию где-то в плавнях Бессарабии. И сейчас начальственное затишье связано именно с этим: мается генерал с очередным приступом, а доктор его, приступ этот, купировать не может. Москвин и обратился-то к Юрию именно в связи с этим. Иначе — не стал бы.

«Похоже, он все-таки сомневается в моих способностях. Вроде бы и осведомлен о прежних результатах, но…

«Гляжу — летит! Однако, сомневаюсь я!».

— Ладно, Матвей Емельянович, давайте оставим это. Но как вы генералу такое предложили? И что — он поверил? — скривился подпоручик.

— Ну, поверил-не поверил… Мучается он приступами, а в этом случае — хочешь-не хочешь, а поверишь! — пожал плечами собеседник.

— Знаете… Я не против и мне не жалко. Человеку помочь — дело хорошее, и уж тем более — Григорию Христофоровичу, уважаемому генералу и нашему командующему. Но вот… Как вы все это подадите?

— А уж это предоставьте мне! Я уж найду, что сказать и как ему объяснить! — воспрял доктор.

— Хотелось бы еще, чтобы об этом знало поменьше людей! — попросил Плещеев.

— Х-м-м… и это можно сделать. Генерал сейчас лечится у себя дома, вы будете приезжать ко времени моего посещения. Так как вы штабной, полагаю, что все будут воспринимать, как очередную депешу на дом, только и всего, — предложил Москвин.

Командующий проживал в небольшом одноэтажном доме, неподалеку от штаба. Дом этот, как было известно подпоручику, принадлежал купцу Красникову и снимался военным министерством для квартирования командующих линией.

«Х-м-м… А не дворец, надо отметить, не дворец!