Алагёз - taramans

я вам просто приступ купировал. И даже не совсем, а лишь немного. Радоваться рано, болезнь никуда не делась, только чуть отступила. И боль обязательно вернется — через пару-тройку часов. Может быть — к вечеру.

Генерал пожевал губами и почти обиженно спросил:

— А что, подпоручик, вы не можете вот так вот — раз, и все?

Сдержав усмешку, Плещеев покачал головой:

— Вот так вот раз — и все… Это только когда человек помер. И все позади: и боли, и печали, и огорчения. А здесь так не получится! Выздоровление будет небыстрым. Да и вообще… Если быть честным, то я не уверен, что смогу полностью вас вылечить.

Командующий был явно разочарован:

— Ну-у-у… Хоть так, пусть! И сколько же вы намерены меня лечить, Юрий Александрович?

«Х-м-м… Вот я уже и Юрий Александрович, а не просто — подпоручик! Внушает!».

— Точно сказать не могу. Но не менее трех недель. Видите ли… Это лечение нельзя проводить чаще чем один раз в три дня — уже проверено. Так что… Дважды в неделю — да! И не менее шести раз. А заодно и остальной организм, возможно, получится привести в более или менее — норму.

— А что еще-то? — удивился явно воспрянувший генерал.

«Ну как же! Боли стали чуть поменьше, перешли на более привычный уровень; лихорадить перестало — и сразу же воспрял. Нет уж! Лечиться — так лечиться, а не баловаться!».

Плещеев довольно бесцеремонно ткнул пальцем в локоть больного:

— Вижу, что здесь болит. К непогоде, не так ли? Колени — тоже. А еще: не в порядке желудок; шея гнется с хрустом; поясница — ноет. Или я ошибаюсь?

Фон Засс насупился:

— Нет, не ошибаетесь, господин подпоручик. Все так и есть. Но — возраст все-таки! И это все вы можете поправить?

— Месяц! Месяц, ваше превосходительство. Хотелось бы, чтобы новый сезон противостояния с горцами вы встретили бодрячком. Уверен, что этого желают и большинство солдат и офицеров нашей линии.

Москвин активно закивал головой. Только непонятно было — это он согласен со сроками, или же — с тем, что этого желает такое количество людей.

— Воля ваша! — поморщившись, кивнул генерал, — Только… Теперь, господин подпоручик, вам, как штабному офицеру: ежедневно все депеши и рапорта должны быть незамедлительно доставлены сюда. Вам ясно? Очень хорошо. И передайте полковнику Веселовскому, что я его жду завтра, к девяти утра!

Уже выходя из дома генерала, Юрий предупредил Москвина:

— Михаил Емельянович! Сейчас командующий почувствует себя лучше. А еще через пару-тройку сеансов — вообще воспрянет. И вот тут уж сугубо ваша забота, как удержать его в узде: ведь зная характер генерала, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы спрогнозировать — точно побежит проверять, как у нас дела обстоят. И вам, как доктору, лучше, чем мне, известно, что недолеченная болезнь грозит худшим осложнением.

Москвин озаботился, насупившись, кивнул и вернулся в дом.

Топая в штаб, Юрий раздумывал — есть ли это лечение ступенька в его карьере? И вот что-то сомнения его брали: по всему выходило, что генерал фон Засс не охотник разводить любимчиков возле своей тушки. А сама необходимость принимать помощь от подчиненного… Не службу, а именно: помощь — генералу не очень-то и нравится, досадует тот.

«Никакое доброе дело не может остаться неотмщённым! Законопатит меня бравый Засс после лечения туда куда Макар телят не гонял. Возможно такое? Х-м-м… Хрен его знает! Не хотелось бы. Но — все возможно!».

Полковник Веселовский, если и был удивлен извещению о том, что Плещеев взялся поспособствовать лечению командующего, то — не слишком:

— Я слышал что-то о ваших способностях, но, признаюсь честно, не очень-то верил. Слухи — они и есть слухи. А выходит — нет, не так ли?

Плещеев заверил «начштаба», что слухи эти и впрямь больше только домыслы досужих людей, и что он просто попытается помочь доктору Москвину и не более того. И уж тем более — не стоит ждать волшебного исцеления генерала! Это только в сказках такое бывает.

Подпоручик всецело воспользовался предоставленным судьбой случаем и службу откровенно «казенил». Два раза в неделю посетить пациента, а потом — свободен, аки птица!

«А почту ту же генералу и Рузанов отнесет, не переломится. Тут идти-то — пять минут!».

Однако уже через несколько дней Веселовский вызвал его к себе.

— Вы сами уже поняли, господин подпоручик, что за человек наш новый командующий. На месте он сидеть не будет — не та натура. За прошедшее время он уже трижды побывал в Моздоке и Владикавказе. Даже до Тифлиса успел съездить! И мне, признаться, крайне тревожно от такой кипучей энергии Григория Христофоровича.

Полковник прошелся по кабинету.

— М-да-с-с… Крайне тревожно! Если вы не знаете, Юрий Александрович, уже в пору первого своего командования линией на Кавказе, генерал фон Засс зарекомендовал себя определенным образом. Он убежденный сторонник мер генерала Ермолова, если понимаете, о чем я. Да… Так вот, горцы тоже это знают и, я убежден, предпримут все меры, дабы отвести от себя угрозу в виде нашего деятельного командующего. Ибо нахождение на этом посту фон Засса весьма чревато для них. В настоящий момент штаб линии готовит план компании на следующий год. И она, уверен, будет весьма активной. Да, весьма!

Полковник, подойдя к окну, задумался, уставившись в мелкий моросящий дождь, поливающий окрестности уже третий день. Потом Веселовский встрепенулся:

— Да-с… Итак, по имеющимся у нас данным, горцы тоже озадачились подготовкой со своей стороны. Какой, вы меня спросите? А тут долго гадать не надо: они будут из кожи вон лезть, чтобы так или иначе, вывести из строя генерала.

Полковник вернулся к столу и уселся на далеко отставленный стул:

— Признаюсь честно, Юрий Александрович, с генералом фон Таубе служить было спокойнее. Да, спокойнее и…

«Начштаба» побарабанил пальцами по столешнице.

— … и комфортнее. Но что есть — то есть: служба с Зассом интереснее. Понимаете, Юрий Александрович… Я почему с вами так откровенничаю? Вы — наш, штабной. За прошедшее время обстановку и наше житье-бытье уже познали. И вас узнали тоже, потому и хочу предложить вам… Видите ли, поручик Рузанов, адъютант командующего — очень грамотный, аккуратный и толковый офицер. Одним словом — хороший адъютант! Но он именно что — штабной, кабинетный работник. А командующий, как я уже сказал, ездит по линии много, очень много. Так вот… Полагаю предложить вам должность этакого разъездного адъютанта. Она, конечно, не совсем официальная, в штатном расписании ее, понятное дело, нет. Но…

Плещеев был обескуражен. Да что там —