Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Потомка, разминая мне мышцы. Танец его теплых сильных пальцев творил чудеса с моими ноющими икрами. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от удовольствия.

– Надеюсь, вы с Элеаной приятно провели ночь, – холодно проговорила я. Лютер глянул на меня, но не ответил. – Вам не терпелось остаться наедине, – фыркнула я. – Вы даже не попрощались.

Лютер хранил безмолвие – взглядом пригвоздив меня к месту, скользил ладонями мне к лодыжке. Сняв с меня сандалию, он позволил ей со стуком упасть на пол и подтянул мою стопу к своей груди.

– Теперь я понимаю, почему вы с ней так здорово ладите. Компания Элеаны невыносима, а ты обожаешь быть невыносимым.

Лютер чуть заметно поджал губы, и я, торжествуя, улыбнулась еще шире. «Один-ноль в пользу Дием».

Я самодовольно подняла подбородок.

– Она станет тебе хорошей королевой-консортом после того, как я поги… Ой! – С губ у меня сорвался унизительный сиплый звук, когда большой палец Лютера нашел ту самую точку у меня на стопе, отчего по позвоночнику пробежала искра наслаждения.

Он снова обвел чувствительную точку, заставив меня выгнуть спину и стиснуть простыни.

Лютер мрачно улыбнулся. «Ничья».

Оставив мою ногу, опирающуюся на него, Лютер снова протянул руку:

– Другую ступню!

В голосе Лютера звучали командные нотки – что-то меньше, чем собственническое, но больше, чем покровительственное. В нем звенел невысказанный вызов – он провоцировал меня сказать нет, вывесить белый флаг и отстраниться, – но при этом сулил запретное. Намекал на то, что может предложить, если я позволю себе подчиниться.

Я должна была такое возненавидеть. Королева я или нет?!

Но я не возненавидела.

Ничего подобного.

– Не заставляй меня просить снова! – пророкотал Лютер тем же командным тоном.

Я хмуро на него глянула, а сама подняла другую ногу и осторожно поставила пятку ему на ладонь. Серо-голубые глаза загорелись, но не победоносно, а взволнованно, словно я подарила ему подарок.

Нежными, легчайшими движениями большой палец Лютера погладил мне лодыжку.

– Умница! – проурчал он.

Мои бедра судорожно сжались.

«Десять-один в пользу Лютера».

Подняв обе ноги к плечам Лютера, я ничего не могла сделать с подолом, задравшимся до неприличного высоко. Я ерзала от старания его одернуть – так выставлять себя напоказ было слабо́ даже мне, – но Лютер методично буравил меня взглядом, не отводя глаз ни на секунду.

Его пальцы скользнули вниз по моим бедрам. Лютер первым дотянулся до моего кинжала. Я сделала глубокий вдох.

Лютер замер:

– Если хочешь, я остановлюсь.

Мое сердце пьяно споткнулось оттого, что его голос вдруг стал нежным, даже заботливым.

Только я не нуждалась в его заботе. Забота подразумевает чувства. Чувства – это что-то настоящее, я не хотела, не могла хотеть настоящих чувств. Я просто играла в игру.

Я сделала круг плечами и выпрямила ногу, отодвигая его руки.

– Продолжай, – проурчала в ответ я.

Улыбнувшись мимолетнейшей улыбкой, Лютер умело расстегнул ножевой ремень и вытащил кинжал из ножен. Глядя мне в глаза, он снова и снова крутил его в руке, потом подался вперед и положил мне на живот острием к мягкому изгибу моей груди.

Когда я потянулась за ним, Лютер остановил меня, чуть заметно покачав головой. Сперва я не поняла, в чем дело, и нахмурилась. Кинжал был тяжелым – клинок Брека я на ужин не взяла, выбрав более массивный, чтобы не прятать, а откровенно угрожать, – еще теплым от контакта с моей кожей. Чем дольше он лежал у меня на животе, тем больше ощущался рукой – рукой Лютера, которая прижимала меня к матрасу и подчиняла себе.

На этот раз Лютер быстро размотал ремешки и снял с меня сандалию. Начав с моей гудящей пятки, он двигался большими пальцами вверх – медленно чертил на мне круги и улыбался все шире с каждым всхлипом и жалобным стоном, который мне не удавалось сдержать.

«Тысяча-один в пользу Лютера».

Мои мышцы напрягались и сокращались, заряженная страстью кровь стучала в висках.

– Когда ты сказал, что хочешь мне служить, я не думала, что речь идет о массаже стоп, – пошутила я хриплым голосом.

Лютер наклонил голову к моей ноге, едва не задев губами лодыжку:

– Тогда скажи, моя королева, как ты хочешь, чтобы я тебе служил? – Обе его ладони скользнули мне вниз по ногам, легли на бедра и раздвинули их легчайшим нажатием. – Мне снова опуститься на колени и стоять, пока не заслужу еще один поцелуй?

Жар обжег мне нутро. Комната закружилась, кожа могла воспламениться от любого прикосновения.

Я нервно сглотнула:

– Вряд ли твоя любовница такое одобрит.

Лютер опустил подбородок:

– И твой любовник вряд ли.

«Все, игра проиграна».

Слова Лютера ведром ледяной воды охладили мне страсть. Я отшвырнула кинжал, вырвала ноги из его ладоней, свесила их с кровати и торопливо поправила юбку. Несколько цепочек порвались, и платье теперь держалось на плече на одной блестящей металлической нити.

Протиснувшись мимо Лютера, я подошла к шкафу и достала шелковый пеньюар. На плечи себе я его накинула буквально за секунду до того, как порвалась последняя цепь, и платье, скатившись по бедрам, упало мне к ногам.

Я плотнее запахнула пеньюар, раздраженно завязала широкий пояс, захлопнула дверцу шкафа и резко повернулась к Лютеру.

– Ты с мрачным видом околачивался у моих покоев, значит, явно хочешь что-то сказать. Выкладывай!

Лютер прищурился, его черные как ночь зрачки расширились.

– Завтра у тебя первая тренировка магической силы.

– Завтра у меня бал.

– Бал завтра вечером. В течение дня можно потренироваться.

– Мне нужно время на подготовку к балу. – Я попыталась вытащить бриллиантовую заколку, но она запуталась в волосах. – На то, чтобы выглядеть прилично, у меня уходит много времени.

– Ничего подобного. – Лютер подошел ко мне, оттолкнул мои руки, ловко вытащил заколку и отложил ее в сторону. – Ты забываешь, в каком состоянии мне доводилось тебя видеть. Я знаю, что твоя красота сияет без особых усилий.

Лютер пригладил мне волосы. По затылку побежали мурашки, когда его пальцы заскользили по моим длинным кудрям, легонько их натягивая и путаясь в колтунах.

У меня пульс подскочил – от его прикосновений, от его комплиментов, от воспоминаний о ситуациях, когда он видел меня в печальнейшем виде и даже не подумал отвернуться.

Разум затуманился, мысли вышли из-под контроля, а близость Лютера мое состояние не улучшала.

Я прислонилась спиной к шкафу, удерживая равновесие благодаря прохладной древесине:

– Хорошо. Завтра тренировка. Мы закончили?

Лютер свел брови:

– Ты на меня злишься.

– У тебя блестя-а-ащие мыслительные способности, – нарочито медленно проговорила я.

Лютер подошел ближе, грудь у него судорожно поднималась и опускалась.

– Если дело в Элеане…

– Нет,