Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Я отбросила упаднические чувства и вспомнила уроки отца. «Продолжай двигаться. Только вперед, до самого последнего вздоха».

Я так погрузилась в изучение записей брата, что не заметила, как на плечи мне легла тень. Из плена мыслей меня не вырвало даже то, как изменился воздух, загустевший от гула магической силы.

Его вызывающе знакомый аромат с нотками земли заставил меня поднять голову и увидеть два серо-голубых светоча, сияющих в безмолвной тьме. Я украдкой посмотрела на Теллера и Лили, по-прежнему сияющих, хихикающих над пропущенными шагами, в блаженном неведении того, кто наблюдает за их беззаботным счастьем.

– Они помогают мне научиться танцевать к балу, – виновато выпалила я. – У меня короткий перерыв.

Лютер сел на ступеньки рядом со мной, не забыв оставить между нами расстояние, и стал молча смотреть, как порхают по тюрьме наши младшие брат и сестра. В глазах у него отражались те же противоречивые чувства, что терзали меня, – радость видеть сестренку такой счастливой и боль понимания того, к чему это счастье неминуемо приведет.

– Пожалуйста, не вынуждай их останавливаться, – взмолилась я.

– Не буду. Я решил последовать твоему совету и не вмешиваться.

Мои брови взлетели к небу.

– Неужели?

– Ты велела мне доверить Лили сделать собственный выбор. – Лютер снова перехватил мой взгляд. Лицо у него было усталым, распущенные волосы – взъерошенными, – так выглядит мужчина, целую ночь ворочавшийся без сна. – Отстраниться мне трудно, ведь речь идет о тех, кто мне дорог. Трудно смотреть, как они выбирают путь, который заведомо причинит им боль.

– Теллер никогда не причинил бы ей боль.

– Я говорил не о Лили.

Мое сердце было певчей птичкой, крылышками бьющейся о прутья золоченой клетки.

– Для тренировки ты пришел рано, – заметила я.

– Я принес тебе в покои завтрак, но тебя не застал. Я надеялся поговорить.

– Ну… вот она я. – Мне хотелось, чтобы голос звучал холодно, но получалось не очень.

Лютер устало выдохнул:

– Я должен перед тобой извиниться. За то, что ушел с ужина; за то, что наговорил вчера вечером. За все.

Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как рушится стена между нами.

– Мне тоже нужно извиниться. То, что я сказала…

– Тебе извиняться не за что. – Лютер стиснул зубы. – Ты рассказала мне о своих чувствах. Мне следовало смириться и умыть руки.

Интуиция кричала, что нужно его поправить, нужно объяснить: я сказала, что Лютер мне никто, подразумевая лишь, что формально он ничем со мной не связан – ни кровным родством, ни многолетней дружбой, ни должностью советника, ни обязанностями. Интуиция требовала признать: я не понимала, почему он мне доверяет, почему заботится обо мне куда больше, чем о тех, кого знал всю жизнь.

И что еще страшнее, интуиция требовала признать, что я чувствую то же самое. И что я очень этим напугана.

Хотя, может, так было лучше. Может, Лютеру было бы лучше считать, что он мне впрямь никто.

Я была не настолько слепа, чтобы не чувствовать горькую правду отдельных его обвинений. Моя помолвка с Генри напоминала за́мок из песка, и проблема заключалась не в короне и даже не в том, что я Потомок. В ближайшем будущем нас ожидали непростые разговоры.

Но я упросила Генри не бросать меня и не уходить и сейчас должна была ответить ему тем же. Что бы ни связывало нас с принцем, хранить верность я обещала Генри. А выполнять обещания умел не один Лютер.

Даже если сердце молило не отказываться.

– Прощаю тебе всё. Мы друзья?

– Друзья, – согласился Лютер. – Я твой советник?

– Не испытывай удачу, Корбуа!

Мы обменялись дружелюбными ухмылками, и, вопреки своему желанию, я снова потерялась в улыбке Лютера. Я даже не знала, долго ли мы таращились друг на друга, пока внезапная тишина рывком не вернула нас к реальности.

Оглянувшись, я увидела, что Лили и Теллер на нас смотрят: второй хмурился, первая казалась довольной, как кошка у миски со сливками.

Я вскочила на ноги и побежала вниз по ступенькам:

– Ребята, вам пора уходить. Здесь скоро будут Таран и Аликс.

Оба закивали. Мы с Теллером обменялись многозначительными взглядами, потом провели целую беседу насупленными бровями, поджатыми губами и чуть заметными кивками. Под конец Теллер стиснул мне плечо:

– Сегодня все пройдет хорошо. И тебе никакое Оспаривание не понадобится, потому что ты перебьешь их своими танцами.

Я замахнулась на братишку – тот улыбнулся, отскочил от меня, но мертвенно побледнел, приблизившись к Лютеру, стоящему с каменным лицом.

Лютер порывисто обнял Лили и поцеловал ее в макушку, не сводя леденящего взгляда с Теллера. Принц передвинулся в центр ступеньки, и Теллеру пришлось неловко изгибаться, чтобы протиснуться мимо его внушительной фигуры. Когда братишке это наконец удалось, Лютер угрожающе зарычал, и Теллер рванул к выходу.

Я поджала губы, стараясь не расхохотаться.

Лютер перехватил мой взгляд и подмигнул:

– Я хотел лишь развеселить мою королеву.

– Угу. Уверена, это никак не связано с интересом к личной жизни твоей сестренки.

Лютер виновато улыбнулся, спустился по лестнице и остановился в паре дюймов от меня:

– Хочешь, я помогу тебе с танцами. – Он протянул мне руки. – Уверяю, за долгие годы мне пришлось вдоволь напрактиковаться.

Мой взгляд скользнул на замершие в ожидании руки Лютера, и пришлось сильно дернуть себя за поводья, чтобы не сдвинуться с места. Я представила, как мы танцуем вместе – его руки у меня на талии, его лицо в дюйме от моего…

– Нет, – выдавила из себя я, делая шаг назад. – Спасибо, но… нет, не надо.

Кивнув, Лютер опустил руки, и несколько болезненных мгновений, казавшихся часами, мы просто стояли рядом, переступали с ноги на ногу и молчали.

Лютер смотрел на вход в подземную тюрьму, с минуты на минуту ожидая Тарана и Аликс. Мысли его явно были о чем-то другом – в моем присутствии это случалось редко, – и я вдруг стала взглядом шарить по его телу, подмечая каждую подробность.

Ладно. Почему бы не признать правду? Лютер мне нравился. Его мускулистое тело, точеные черты лица, мрачный взгляд, обаятельная улыбка, которую он дарил только мне… Все его черты до единой, даже шрам, – боги, особенно шрам! – словно выбрали для максимального эффекта.

Но ведь Лютер – Потомок. Они все привлекательные. Даже те, кого я презирала, были так красивы, что глаз не отвести.

Вот в чем было дело – в похоти. В физической привлекательности. В плотских побуждениях и в биологической потребности. В естественной реакции моего тела на непосредственную близость к стольким красивейшим особям.

«Тогда почему флирт с Эмонном или с Тараном кажется безобидным,