Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Особой религиозностью я никогда не страдала, но если у меня и была личная преданность божественной силе, то Вечнопламени и Старым Богам смертных, а точно не какой-то безымянной силе, к которой была привязана сама Люмнос.

– Умением вызывать божественность в спокойном состоянии так быстро не овладеешь, – проговорил Лютер. – Пока добирайся до нее через эмоции, как сумела в тот первый вечер. – Он многозначительно посмотрел на меня, и я содрогнулась от воспоминаний.

Под безжалостной маской, которую так старательно натягивал Лютер, я видела его истинные чувства – сияющую гордость тем, что мне удалось той ночью, и нетерпеливое ожидание моих дальнейших успехов.

Как могла я объяснить Лютеру, что та ночь стала худшей в моей жизни? Как объяснить, что малейшее проявление моей магической силы напоминало обо всем и всех, кого я в итоге потеряю?

Лютеру не понять. Никому из Потомков не понять. Божественность была их вторым «я».

Но даже если они вдруг поймут, ситуацию это не изменит: если я не научусь управлять своей магической силой, погибну в ближайшие недели. Все я потеряю при любом раскладе, и куда раньше, чем планировала.

Поэтому я кивнула и растянула губы в покорной улыбке:

– Давайте начнем.

Глава 24

Тренировка прошла неудачно.

В течение следующего часа Лютер, Таран и Аликс пробовали разные тактические приемы, чтобы заставить меня дать волю эмоциям: дразнили, атаковали, подбадривали, злили. Ничто не работало. Не проявилось ни намека на мою магическую силу.

Я прервала тренировку и вернулась к себе в покои, заявив, что устала от ужина и слишком поглощена предстоящим балом. В глубине души я знала, что это лишь предлог. Эмоции пугали меня настолько, что я до сих пор не была готова их испытать, и тот страх завел меня в глухой и безмолвный угол моей души, в затянутый паутиной закуток, в который никакой божественности не проникнуть.

«Потом попробую снова, – говорила себе я. – У меня в запасе несколько недель. Куча времени».

– Дием?

Я сидела у изножья кровати и, подняв голову, увидела хмурую Элинор.

– Все в порядке? – спросила она.

От натужной улыбки заболели щеки.

– Да, конечно. Что ты говорила?

– Лгунья ты жуткая, – заявила Элинор, пронзив меня взглядом. – Нам придется над этим поработать, если ты хочешь стать настоящей Корбуа.

Моя улыбка стала искренней и чуть пристыженной. Я погладила расшитый бисером рукав одного из роскошных платьев, которые выложила Элинор, и представила себя наряженной так затейливо. Научившись на промахе с похоронным платьем, я попросила ее приготовить варианты для бала.

– Признаю, все это для меня тяжеловато. Окружающих никогда не волновало, как я выгляжу.

– Если это так, ты везучая.

У меня вырвался хриплый, саркастический смешок:

– Везучей меня назовешь, если я переживу Оспаривание.

– Переживешь, только я не об этом.

Элинор подошла ко мне и, взяв за руки, заставила встать:

– Для представителей Двадцати Домов все предопределено заранее. Мы и разобраться в себе не успеваем, а королевство уже судит нас по принадлежности к Дому и силе нашей магии – по двум вещам, которые мы контролировать не в состоянии. – Элинор грустно вздохнула. – Даже как твой советник я никогда не буду считаться кем-то больше, чем слабой, бесполезной кузиной Корбуа. А вот ты… – Элинор повернула меня лицом к подборке платьев и, опустив подбородок мне на плечо, оглядела рюши и оборки. – Ты чистый холст, этот бал – твоя палитра красок. Ты можешь создать любой образ, который хочешь показать гостям. Ты можешь быть таинственной, или кроткой, или сильной. Ты можешь заставить их бояться тебя или недооценивать. Ты, которая появится на балу, под твоим полным контролем. В нашем мире это редкий шанс.

– Вряд ли это будет их первым впечатлением обо мне. Все они видели, как я опростоволосилась на похоронах. Как мне такое переломить?

– За ужином у тебя это неплохо получилось. Что бы кузены ни думали о тебе, когда ты вошла в столовую, к концу вечера ты заставила их всех смотреть на тебя с уважением. Ты нарисовала яркую картину, ее они и увидели. Так… какую картину ты желаешь нарисовать сегодня?

Слова Элинор заставили задуматься. Я знала, что́ именно в себе мне отчаянно хотелось спрятать: уязвимости, страхи, планы, сомнения. А что вместо этого мне хотелось выставить напоказ?

Я скользнула взглядом по платьям, которые подобрала Элинор, – каждое было образом, в который я могла на время вжиться. Я могла стать августейшей особой в скромном изумрудном платье, олицетворяющем леса Люмноса, с патриотической вышивкой в виде эмблемы королевства. Или я могла примерить образ знойной красавицы-зажигалки в миниатюрном красно-оранжевом платьице, в котором меня скорее будут представлять в постели, чем на троне. Еще я могла сыграть роль королевы-воительницы, надев не платье, а умную вариацию солдатской формы, измененной ровно настолько, чтобы казаться элегантной.

Последнее, по крайней мере, признавало истинную суть этого бала – поле боя под личиной праздника.

– Вообще-то куда интереснее им будет произвести впечатление на тебя, – проговорила Элинор. – Ты же, в конце концов, королева. Вдобавок ты королева Корбуа. Если другие Дома надеются получить больше влияния, им придется обращаться к тебе.

Я твердо решила использовать корону так, чтобы делиться властью с теми, кто за пределами круга Корбуа. Но и не с Двадцатью Домами. Ни с кем из Потомков.

Держа эти мысли при себе, я кивнула:

– Мне нужно убедить гостей, что я не только не представляю угрозу, но и могу стать их союзницей.

– Правильно. – Элинор улыбнулась.

Мой взгляд упал на другой наряд.

– Вот этот, – объявила я и взяла его в руки.

– Ты уверена? – Элинор задумчиво нахмурила лоб. – Он красив, но очень… не для тебя.

Я погладила жесткую ткань, и уголок моих губ приподнялся в коварной улыбке.

– Вот именно.

* * *

Пока солнце садилось за лесной полог, я сидела с Сорой на ее насесте, штудировала записи Теллера, поглядывая за мраморную балюстраду на прибывающих гостей.

Неведомая чудная магия, вотканная в фасад дворца, изменила его облик ради сегодняшнего празднества. На вьющейся массе тенистых побегов расцвели тысячи цветов с крохотными мерцающими точками. Казалось, на ночном лугу распустились сверкающие цветы.

Как и ожидалось, люмносские Потомки выбрали на редкость вызывающие наряды, один экстравагантнее другого. Было много обнаженки, много смелых решений, от которых у меня лезли на лоб глаза и отвисала челюсть; почти все усиливалось магией до головокружительного уровня.

Дух захватывало даже от их средств передвижения. Одни приезжали на конях, мерцавших так, словно их покрыли живым блеском; другие – на