Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Сора была постоянно настороже; ее зрачки резко расширялись и сжимались по мере того, как она оценивала намерения каждого из гостей, порой негромко ропща от увиденного. Неудивительно, что громче всего она рыкнула, когда прибыла Элеана Гановерр с семьей, подтверждая то, что я уже подозревала: Дом Гановерр опасен, за ними нужно внимательно наблюдать.

Золотые глаза гриверны то и дело всматривались вдаль, через лес заглядывая в Смертный Город. Раз приглашение Генри я аннулировала – это решение продолжало камнем давить мне на сердце, – сегодняшний бал превращался в праздник только для Потомков. Я гадала, что́ Сора видит на тропке, ведущей к моему старому дому, или скорее что она боится увидеть, но по нити нашей связи ответов не поступало.

Из всех гостей больше всего меня изумляли посланцы других королевств. Желтоглазая пара верхом на двух тиграх, вне всяких сомнений, прибыла из Фауноса, Королевства Зверей и Чудовищ; две дамы с огненно-оранжевыми глазами, обернутые в белоснежную ткань, на медленно бредущих верблюдах приехали из Игниоса, Королевства Песка и Пламени.

Поначалу меня очаровало безлошадное каретообразное приспособление, которое могли создать лишь в новаторском Софосе, Королевстве Искры и Мысли. Но вот из кареты вышла пара, окинула дворец взглядом ученых, и я, вспомнив предупреждение Генри о страшной участи смертных, приглашенных туда учиться, в очередной раз осознала важность своих планов.

Смертным требовался монарх, готовый их защищать; монарх, способный переломить ход грядущей войны. Я не могла позволить ничему, даже дружбе, которая завязывалась у меня во дворце, помешать этому.

Сора казалась необычно взбудораженной прибытием чужеземных Потомков по непонятной мне причине. Заклинанием Сплочения члены Клана обнуляли магическую силу Потомков, пока те находились за границей своей землематери. Это ограничение не касалось лишь монархов и несущих службу солдат армии Эмариона, а необъявленный визит тех или других фактически означал акт агрессии. В результате эти чужеземные Потомки были бессильными и, безусловно, наименее опасными гостями бала. По крайней мере, так считала я. А вот Сора, похоже, была со мной не согласна.

Когда я вернулась в покои, чтобы одеться, в животе у меня били крыльями не бабочки, а злые мотыльки. Расшатанные нервы не успокоила даже одобрительная трель, которую издала Сора, увидев меня при полном параде.

В дверь постучали. Открыв, я увидела харизматичного архангела. Эмонн явился в жаккардовом костюме, белом с золотым, с вышивкой из металлических бус в виде языков пламени и в украшенной перьями накидке, которая ниспадала с его плеч и широким шлейфом волочилась по полу.

Такой наряд больше подошел бы королю, чем сопровождающему. Эмонн даже венок надел: золоченые листья переплетались с льняными волосами. Я не могла не посмеяться над его отчаянной храбростью: от Эмонна Корбуа меньшего ожидать не следовало.

Он улыбнулся, его зубы сверкнули, как нить жемчуга.

– Привет, красотка! – проворковал Эмонн.

Его темно-синие глаза шарили по моему телу, даже не пытаясь скрыть плотский интерес.

– А ты бесстыдник! – поддразнила я, щелкая пальцем по алмазным пуговицам, украшавшим его камзол. – Хочешь отвлечь внимание от меня?

Эмонн взял прядь моих белокурых волос и принялся наматывать их на пальцы.

– Надеюсь лишь, что сегодня вечером погреюсь в лучах вашего сияния, моя королева.

Я закатила глаза, но приторность его обаяния заставила меня улыбнуться.

Эмонн достал из кармана коробочку, обтянутую кремовым бархатом.

– Вот, подарок к твоему официальному представлению как королевы.

Подняв крышку, я обнаружила золотой медальон на длинной тонкой цепочке. В центре медальона был герб – силуэт феникса, который расправил пламенеющие крылья, вылетая из клубов дыма. Глазами феникса были маленькие сапфиры, сердцем – темный рубин.

Я обвела пальцем изысканную гравировку:

– Что это?

– Эмблема Дома Корбуа. Рубин символизирует кровь Люмнос, текущую в наших венах. Сапфиры… – Эмонн показал на свои глаза того же оттенка синего.

– Ну а феникс?

– Послание нашим врагам о том, что Дом Корбуа всегда выживает. Многие пытались его уничтожить, но никому не удалось. – Эмонн улыбнулся. – Мы всегда восстаем из пепла.

По спине у меня пробежал зловещий холодок.

– Блестящий ошейник, который покажет другим отпрыскам Люмнос, что я не бездомная? – Я хрипло хохотнула, стараясь скрыть, как взбесили меня слова Эмонна. – Что ты сделаешь дальше, обоссышь мне ногу, чтобы пометить территорию?

Эмонн повел плечом и ухмыльнулся, показывая, что я недалека от правды.

– Можешь смотреть на это так, а можешь как на миленькое предупрежденьице каждому, думающему об Оспаривании. Как напоминание о том, что ты теперь Корбуа и, если тебя попытаются сломить, ты вернешься с новыми силами.

Я покрутила изящную подвеску в руках. Хоть так, хоть эдак, передо мной была золотая угроза. Оставалось понять, кто ее истинная мишень.

Я вернула медальон Эмонну, потом подняла волосы, и он надел его мне на шею. Его пальцы задели мне чувствительный затылок, и по плечам побежали мурашки.

Эмонн погладил мне гусиную кожу и мрачно хмыкнул:

– Ну вот. Теперь ты готова.

Я посмотрела на Сору – та оценивающе на меня глянула, и по нити нашей связи я почувствовала приязнь. Стоило гриверне сосредоточить внимание на Эмонне, и приязни как не бывало. Из ноздрей у нее повалил дым.

– Веди себя прилично, – предупредила я Сору. – Не сожри фауносских тигров.

Эмонн взял меня за руку, и мы вышли в коридор.

– Дием, ты просто обворожительна. Сегодня я самый везучий мужчина королевства.

– Вряд ли шантаж можно назвать везением, – сказала я, зыркнув на него. – Твои интриги дали хорошие плоды.

Эмонн встал как вкопанный:

– Мои интриги?

– Да ладно тебе, Эмонн. Нам обоим известно, что ты согласился молчать о Генри, только если я возьму тебя на бал сопровождающим.

– Если ты впрямь так считаешь, то мне совершенно неинтересно быть на балу рядом с тобой. – Эмонн выпустил мою руку, и его глаза наполнились ледяной злобой. – Вниманием женщины я могу завладеть и без вымогательства. Хочешь верь, хочешь нет, но какое-то самоуважение у меня есть.

Я растерянно захлопала глазами:

– Но Лютер сказал…

Смешок Эмонна прозвучал чуть ли не горько.

– Ну конечно же сказал. Не приведи Клан приблизиться к тебе кому-нибудь неподконтрольному Лютеру, если, конечно, он предварительно не настроит тебя против приблизившегося. Мне следовало догадаться, это был его любимый фокус в отношениях с дядей Ультером.

– Хочешь сказать, что Лютер соврал?

– Дием, это была его идея. Лютер не больше моего хочет, чтобы ты вышла за того смертного. Он знал, что я уже пригласил тебя на бал, поэтому предложил убедить тебя принять приглашение, чтобы не пустить во дворец этого… как бишь его? – Эмонн закатил глаза и пробормотал: – Мне следовало догадаться, что