Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Я уже говорила тебе, что сыта по горло хранящими секреты ради моего же блага.

– А я говорил тебе, что сделаю то, что должен, чтобы тебя защитить, даже если ты меня за это возненавидишь.

Злой гортанный рык сорвался у меня с губ. Я попробовала отстраниться, но ладонь Лютера легла на мою, крепко прижав к своей груди.

– Однажды я тебе расскажу, – поклялся Лютер. – Когда смогу. Когда будет безопасно.

– И когда же это случится?

Лютер на секунду задумался, и лицо у него стало плутоватым.

– Переживи Период Оспаривания. Дотяни до Обряда Коронации. Тогда и расскажу.

– Раз ты так уверен, что я переживу Оспаривание, почему бы не рассказать мне прямо сейчас?

– Я уже говорил, у меня много средств обеспечить тебе коронацию. – Лютер улыбнулся. – Мотивирование тебя остаться в живых – одно из них.

Его самоуверенность была раздражающе очаровательной.

– Лютер, чтобы остаться в живых, мне взятка не нужна. Инстинкт самосохранения у меня достаточно силен.

– Ты пригрозила оторвать мне руку в первые же минуты нашего знакомства. Ты несколько раз нападала на королевских гвардейцев. Ты в одиночку пробиралась во дворец. Ты вбегала в горящее рушащееся здание. И все это случилось, когда ты, очевидно, считала себя смертной. При всем уважении, моя королева… – Лютер прищурился, как и я, и приблизил мое лицо к своему, – ваш инстинкт самосохранения – дерьмо.

Смех подавить не удалось. Лютер не ошибался: каждым из тех решений я не стыдилась, а гордилась даже сейчас.

Скрепя сердце я позволила Лютеру сохранить свой секрет и переключила внимание на шрам, так агрессивно рассекавший его тело на две части.

– Как же ты пережил такое ранение?

– Хвала Блаженной Матери Люмнос, – благоговейно ответил Лютер. – Я должен был погибнуть в тот день, но она меня защитила.

Вспомнился альков в его покоях, свечи и сухоцветы, с такой любовью выложенные у мраморного бюста.

– Поэтому ты служишь монарху? Поэтому ты служишь мне? Потому что думаешь, что так расплачиваешься за спасение твоей жизни?

Наши взгляды встретились: в мерцающем море его глаз назревала буря.

– Это сложный вопрос.

– Просто ответь, да или нет.

Лютер переплел пальцы с моими и стиснул мою ладонь, лежащую у него на груди:

– Таких простых ответов не существует.

Мой взгляд скользнул на область его сердца. В ночь нападения на оружейный склад у меня было видение: мы вдвоем стояли на поле смерти, объятом серебристым пламенем, в кольце безжизненных тел и разрушения. Тогда я приложила ладонь к левой стороне моей груди, и Лютер сделал то же самое. Когда видение кончилось, Лютер – настоящий Лютер – стоял передо мной с прижатой к груди ладонью.

Глядя на него сейчас, я видела тот участок бронзовой кожи, что интересно, неповрежденный. Он лежал прямо на пути страшного пореза, но линии шрама огибали его, словно отведенные какой-то другой силой.

– Той ночью, – начала я, – перед тем, как обвалилась крыша… Видение… Мы с тобой на поле боя.

– Да, я помню, – кивнул Лютер.

– Что оно значит? – спросила я, нахмурившись.

– Подозреваю, что послание от Блаженной Матери Люмнос. Хотя, что именно несут в себе ее видения, не всегда ясно. Очевидное на первый взгляд может быть… – Лютер медленно обвел меня взглядом. – Обманчивым.

Я вскинула голову:

– Люмнос и прежде посылала тебе видения?

Поза Лютера стала напряженной, судя по выражению лица, он рассказал мне больше, чем собирался.

– Погодите-погодите, у нас тренировка без сорочек? – Голос Тарана эхом разнесся по подземной тюрьме.

Он кубарем скатился по лестнице, снял тунику через голову, обнажив загорелую грудь, на которой бугрилось больше мышц чем, по моему мнению, мог иметь мужчина.

– Хвала Клану за это!

Аликс замерла на лестничном пролете, глядя на меня и на полуголого Лютера, который стоял вплотную ко мне, сжимая мою ладонь в своей. Она молча оценивала обстановку.

– Могу увести здоровенного болвана и вернуться позднее.

Я отскочила от Лютера слишком быстро и неловко, чтобы это напоминало что-то помимо признания вины.

– Не стоит, – выпалила я. – Мы просто… То есть… Ну, да ты спускайся.

Я собралась одернуть тунику, но Таран обнял меня за плечи, прижав к себе.

– Аликс, ты слышала королеву! – пошутил он. – Снимаем сорочки! Показывай, чем богата!

Я вынырнула из его тисков и одернула тунику:

– Фу, как по́шло, Таран. Аликс – твоя родственница.

– Дальняя родственница. Четвероюродная кузина. И Дом Корбуа никогда не позволял такой глупости, как родство, мешать хорошей случке.

– Чрезвычайно по́шло. Такие случки могут привести к уродству и слабоумию. – Я подбоченилась и задумчиво на него посмотрела. – Если подумать, Таран, это многое в тебе объясняет.

Таран зло ухмыльнулся:

– Смелые слова для девушки, которая не умеет ставить заслоны.

Таран выбросил вперед кулак, и клубок шипящей тени со свистом полетел мне в лицо. Я невольно подняла руку, но, приблизившись ко мне, клубок замедлился и увеличивался в размере, пока не облепил мне голову. Тьма заслонила от меня мир, оставив в поле зрения бесконечную мрачную пустоту.

Я сделала шаг назад, но клубок остался со мной, ослепленной и потерянной. Чьи-то руки защекотали мне бока, я, взвизгнув от удивления, начала дико биться, но мои кулаки задели только ткань: Таран скользнул за пределы моей досягаемости.

– Вообще-то я твоя королева! – заорала я. – Почти уверена, тебе на меня нападать нельзя.

– Урок первый! – объявил насмешливый голос Тарана. – На тренировках звания не действуют. Законной добычей может стать любой, даже ты, королевушка.

Тенистая сфера спала, перед глазами снова возникла подземная тюрьма.

– Ладно. Но как только научусь управлять своей магической силой, я это припомню. И возмездие будет жестоким.

– Хорошо, – отозвался Лютер.

Он полностью оделся и скрестил руки на груди. Лицо ему заслонил внушительный фасад безжалостного принца. Увидеть ледяную маску в присутствии его друзей я не ожидала.

– Используй эту эмоцию. В прошлом ты применяла магическую силу, когда тебя доводили до эмоционального предела.

– Для нашей расы такое нормально, – добавила Аликс. – Божественность подпитывается эмоциями. Впервые она обычно проявляется, когда Потомок сильно злится или находится под угрозой.

Я нахмурилась, думая о любопытном голосе, упивавшемся моей неуравновешенностью.

– Так эта божественность – частица богини Люмнос?

– Не совсем, – ответила Аликс. – Мы почитаем членов Клана как богов, но в их родном мире у них были свои божества. Частицу той божественной силы они принесли с собой в Эмарион. Божественность жила в Блаженной Люмнос так же, как она живет в тебе.

Мне стало неуютно от мысли, что какое-то далекое божество злобным шпионом укрывается у меня в душе.