Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Тебе было вполне уютно рядом с крупнейшим из волков. – Фраза прозвучала холодно даже для Лютера.

Я пожала плечами:

– Эмонн, по крайней мере, весь вечер меня поддерживал.

Лютер резко прижал ладони к шкафу по разные стороны от моей головы.

– Эмонн тебя использует, – прорычал он.

Отказавшись пасовать перед его выпадом, я подняла подбородок и пронзила Лютера безжалостным взглядом:

– Да вы все меня используете! Весь проклятый богами Дом. То, что пока я играю по правилам, не означает, что я забыла, что я мышь в гнезде голодных гадюк.

– Мышь? – Лютер наклонился ко мне, и пряди моих волос заколыхались от его прерывистого дыхания. – Может, мы и гадюки, но ты-то дракон, мать твою!

Моя грудь, прижатая к груди Лютера, поднималась и опускалась в рваном ритме. Я вяло попыталась его оттолкнуть, но Лютер прижимался плотнее. Серо-голубые глаза сверкали от эмоций, которым я не решалась подобрать название.

– Ну как мне завоевать твое доверие?! – прошептал Лютер зло, но при этом отчаянно. – Хочешь, порви с Домом Корбуа. Это ничего не изменит – я все равно буду тебе служить. Назначь всех люмносцев, кроме меня, своими советниками. Выйди замуж за своего смертного или, чего пуще, назови своим предназначенцем змея Эмонна. – Его взгляд стал темнее беззвездной ночи. – Изгони меня из королевства. Я буду служить тебе издалека.

– Почему? – настойчиво спросила я. – Чем я могла заслужить такую верность?

Жилы Лютера заходили ходуном, но он демонстративно промолчал.

Я резко и невесело хохотнула:

– Знаешь, Лютер, почему я назначила Элинор своим советником? Потому что она сказала мне правду. Она не скрывала ни кто она, ни чего хочет, ни что выиграет от этого назначения. Она ничего не утаивала. Не нашлось ни единого вопроса, на который она не пожелала мне ответить. Она показала мне себя всю: и достоинства, и недостатки, – чтобы я смогла принять решение.

Лютер отвернулся, ссутулившись от какой-то удушающей ноши. Его маска треснула, обнажив борьбу, кипевшую в его сознании, с миром, который он прятал, категорически не показывая мне.

Теперь я знала его достаточно, чтобы понимать: Лютер прячет что-то не из желания меня обидеть. Более того, я почти не сомневалась, что, храня свой секрет, он каким-то извращенным способом меня защищает.

Но меня всю жизнь оберегали люди, считавшие, что я под защитой именно благодаря их секретам. Поэтому сейчас я носила корону, к которой была совершенно не готова, и ждала Оспаривания, которое почти наверняка меня погубит.

Мое терпение к секретам давно лопнуло.

– При всей твоей ненависти к Эмонну он, по крайней мере, честен, – прошипела я. – Он до боли ясно дает понять, чего хочет от меня и почему. С ним я знаю, чего ждать, а не натыкаюсь на бесконечные проклятые богами секреты Лютера Корбуа.

На лице у принца отразилось возмущение.

– Как ты можешь говорить, что я не был с тобой честен?! Некоторые вещи, в которых я тебе признался, я не говорил даже Лили и Тарану.

– Почему?! – вскричала я. – Что ты от меня скрываешь?!

Лютер казался несчастным, измученным, но ничего не ответил.

В конце концов я не выдержала:

– Если это правда, очень жалким кажется то, что твои друзья и родные знают о тебе меньше, чем особа, для которой ты никто.

Лютер содрогнулся всем телом, отшатнулся, оставив меня задыхаться у дверцы шкафа. Холод заполнил пространство, где только что находился он, а вместе с холодом пришло сожаление.

Он повернулся ко мне спиной и направился к двери.

– Лютер, погоди! Я не хотела…

– Я рад, – объявил он, остановившись. – Рад, что ты понимаешь: здесь нельзя доверять никому. Я усваивал этот урок годами, и за это время погибло слишком много невинных.

– Лютер! – позвала я, на этот раз тише, подошла к нему сзади и положила руку ему на спину.

Он напрягся, потом отпрянул:

– Но ты дура, если считаешь, что это относится только к Потомкам.

Когда Лютер повернулся ко мне, внутренние стены были построены заново. Бурные эмоции, изливавшиеся из него секунду назад, выкипели и испарились. Лютер исчез, на его месте появился жестокий, бездушный принц; неукротимая сила, которую не сломить никому, даже его королеве.

– Рано или поздно твои родные и близкие тоже здесь появятся. Они увидят в тебе средство для достижения своих целей. Так всегда бывает.

Я ощетинилась:

– Мои родные совсем не такие, как твои.

– Неужели? – Голос Лютера звучал глухо, без намека на счастье, которое я видела в нем всего несколько часов назад.

Глаза у него потускнели, их пронзительный серо-голубой цвет поблек до безжизненного сизого. Он был сломан, и молоток держала в руках я.

– Твоя мать никогда не лгала тебе? Твой отец никогда не хранил секреты?

Горькая правда его слов заставила меня вздрогнуть.

– И, хочешь ты это видеть или нет, никто не использует тебя больше, чем тот жалкий смертный парень.

– Ты сам велел мне остаться с Генри, – огрызнулась я. – Сказал: «Я помогу тебе найти варианты». Твоя поддержка так быстро заглохла?

– Не путай поддержу с одобрением твоих решений, – резко парировал Лютер. – За пределами этой комнаты я соглашусь с любым твоим словом. Я пролью кровь, чтобы защитить тебя от любой угрозы, даже от моих родных. – Он скривился от отвращения. – Я отдам жизнь, защищая его, если ты прикажешь. – Лютер ткнул пальцем в сторону двери. – Там я сделаю все, о чем ты попросишь. Все что угодно. Но здесь, наедине, не жди, что я буду помалкивать, когда ты даришь свое сердце мужчине, которого пришлось умолять остаться. – Серо-голубой взгляд стал пронзительнее. – Мужчине, который согласился на тебе жениться лишь после того, как ты предложила ему трон.

– Ты подслушивал! – выпалила я, делая большие глаза. – Ты не имел права…

– А мне плевать! – прогремел в ответ Лютер. – Моя работа – знать истинные мотивы самых близких тебе людей. Я буду оберегать тебя, а извиняться за это не буду. Ни сейчас, никогда вообще. – Лютер грубо стиснул мое лицо в ладонях. Его пальцы сжимали мне кожу, словно он мог упасть и разбиться, если бы меня отпустил. – Не буду, даже если ты презираешь меня. Даже если я тебе никто. Потому что мое призвание исходит от власти выше, чем у вас, Ваше Величество. Она охраняла мое сердце, а я стану охранять ваше. Даже если это меня убьет.

Аура его силы ярко вспыхнула, ее пульсирующая энергия залила комнату и сжала меня в злых, отчаянных тисках.