"Л" значит Лили. Часть II - otium

* * *

Дом встретил ее темнотой и холодной, неприветливой пустотой. И шорохом, и потрескиванием сторожевых чар — они копошились по углам прихожей, как голодные мыши, помаргивая то красными, то зелеными огоньками.

Вешалка голенастой цаплей шагнула навстречу, принимая из рук зимний плащ. Лили скинула ботинки и прошла в гостиную — и зашипела сквозь зубы, едва устояв на ногах. Ч-черт... Вот же... чемодан преткновения — больно-то как, а...

Впрочем, тут она сама себе главный злодей: нечего было срывать злость на ни в чем не повинной вещи и бросать его где попало. Он-то ей ничего не сделал — в отличие от сестры, которая закатила скандал и превратила безобидный подарок в жуткое преступление. Дорогой, между прочим, подарок: хозяин лавки догадался, что она магглорожденная, и заломил за свой товар вдвое.

Поморщившись, Лили потерла ушибленную ступню, взмахом палочки отправила чемодан раздора в кладовку под лестницей — и улыбнулась, когда с дальнего кресла скатился белый комок и требовательно замяукал.

— Привет-привет... Скучал? Ладно, идем, сейчас я тебя покормлю...

Она подхватила кота на руки и, прихрамывая, прошла на кухню. Насыпала ему корма, сделала себе кружку какао и вернулась с ним к креслу перед камином. За чугунной решеткой разгорался огонь, и тени на стенах шевелились как живые — справа прихотливо выгибал спинку потертый чиппендейловский диван, слева в углу хрипели и дергали стрелками старые напольные часы...

На каминной полке в ряд стояли колдографии. Школьные друзья, и чуть-чуть Сева, и пара снимков с родителями... При одном взгляде на них сердце заныло и закололо, будто где-то внутри шевельнулась заноза. Счастливая Петунья, счастливый Ремус, счастливая Мэри, которую стало невозможно затащить на обед... Правда, в последнее время не такая уж счастливая — она упоминала о какой-то ссоре с Поттером, но нормально рассказать так и не успела: ее перевели в отдел выдачи портключей, и она с головой ушла в новую работу. А на выходные, скорее всего, уже договорилась с Мародерами — они-то дома сидеть не станут, наверняка уже придумали себе развлечение...

Может, написать Северусу и попытаться выманить его на прогулку? Хотя бы в парк на полчасика — соблазнить ценными ингредиентами, он о шерсти оборотня еще с пятого курса мечтает... Но нет, так нечестно. Нельзя ставить ему условия — он же не просто так, ему для мамы нужно. Лучше зайти в понедельник в Мунго, перехватить его после вечерней лекции и тогда отдать. Раз уж Ремус так для него расстарался — даже женщину-оборотня нашел, ну надо же!

Она погладила замурчавшего кота и отпила из чашки еще глоток какао. Жалко, конечно, что Северус сейчас так занят с этими лекарствами, но тут уж ничего не поделаешь. Вон, когда Квинтия и Амброзиус изобретали эликсир Чистой крови, у них тоже ни на что не хватало времени. Даже на признания в любви, они ведь так и умерли, не зная о чувствах друг друга. Амброзиус, бедняга, даже старался лишний раз на нее не смотреть — думал, наверное, что потом все успеет, когда они доработают зелье... А если бы не откладывал — они были бы вместе. Пусть и недолго, но по-настоящему вместе, а не такими вот... бесплотными слепками в банке.

Стоп... Слепками? Ее как пружиной подбросило — успевший задремать Нарцисс слетел на пол и встопорщил шерсть на загривке. Она зашагала по комнате — четыре шага, разворот... Толстое полено прогорело до углей, и от этого казалось, что из камина за ней следят чьи-то светящиеся глаза. Да, слепки — это идея. И какая! Если только из нее что-то получится... Хотя должно получиться, там же главное — успешное взаимодействие, Майлан сам говорил, что может вырастить почти любой слепок. А Иниго Имаго лучше связать с Роджером Крэбом, все равно в старой диаде коэффициент был меньше половины...

Можно заодно и посчитать, насколько этот вариант эффективнее прежнего: все нужные гороскопы под рукой, и формулы тоже — сохранились с той недели, когда она сидела дома из-за проверки в Отделе тайн. Для первых прикидок этого более чем достаточно.

Лили зажгла в гостиной свет, призвала перо и пергамент — и принялась за работу.

* * *

В понедельник она отправилась в Министерство через камин — усталая и невыспавшаяся, но в таком приподнятом настроении, как будто ее укусила муховертка. В атриуме, как всегда, толпился народ, и золотой фонтан журчал и разбрасывал хрустальные струи; Лили проскочила мимо него, не замедляя шага. Ей казалось, что она парит над землей — но папка с записями приятно оттягивала руку, и мысль о наконец-то решенной задаче согревала лучше любого плаща.

Она протиснулась в лифт одной из первых, встала к зеркалу и крепко прижала к груди расчеты на Амброзиуса и Квинтию, дожидаясь, пока кабина тронется вниз. И не сразу заметила, что соседи вполголоса о чем-то переговариваются, и у всех такие похоронные лица, как будто они торопились не в Отдел тайн, а на курсы гробовщиков. А напряжение... казалось, от них сейчас посыплются искры; но потом металлический голос объявил девятый уровень, и людской поток хлынул в коридор — словно из раздутого шарика выпустили воздух.

Лили вышла из лифта одной из последних — и резко развернулась, когда на плечо легла чья-то рука. Но не смогла выдавить ни звука — о Господи, это какие-то чары... Выронив папку, она полезла в карман за палочкой, но пустота перед глазами подернулась рябью, и из нее соткалась невысокая фигура в алой аврорской мантии. Поттер? Что это с ним? Черные волосы торчали дыбом, в круглых очках отражались отблески факелов, и сам он казался каким-то... напряженным. Нахмуренные брови, стиснутые зубы, и на лбу — свежая царапина...

Что он тут делает? Неужели опять затеял какую-то каверзу? Ну, сейчас он у нее получит!

Лили подняла палочку, вспоминая подходящий невербальный сглаз; должно быть, у нее на лице было все написано, потому что Поттер вскинул руки, показывая пустые ладони, и торопливо произнес:

— Пожалуйста, выслушай меня! Знаю, у тебя нет причин мне доверять... но пожалуйста, просто выслушай! Хорошо?

Чужая магия развеялась, и Лили почувствовала, что снова может говорить. Взглянула на него еще раз — нет, пожалуй, это все-таки не шалость, какой-то он слишком серьезный, и щеки бледные, и на подбородке вон какая щетина — и неохотно кивнула.

— Ладно, говори. У тебя пять минут.

Наверху загромыхал лифт — кабина спускалась рывками, подрагивая и раскачиваясь на золоченых цепях. Сквозь неплотно сомкнутые