"Л" значит Лили. Часть II - otium

птичьей головки. Похолодевшими руками Лили приколола ее к воротнику мантии, закрепила безопасным наконечником и повернулась к Эдди. Она ожидала увидеть какой-то знак... может, кивок, или подмигивание, или просто одобрительный взгляд, но он на нее даже не смотрел — мрачный и сосредоточенный, резкими взмахами палочки очинял перо, и роскошное страусиное опахало в его лапище казалось маленьким перышком.

— ...это понятно, текст каждый раз читают разные люди — голос они меняют, а вот интонацию не могут, — Руби закинула ногу на ногу, небрежным жестом поправила полу рабочей мантии. — Но откуда они знают то, что знают?

Майлан с трудом оторвал взгляд от ее коленки.

— Это же очевидно, — он небрежно пожал плечами. — Кто-то рискует жизнью, следя за Упивающимися, а потом передает услышанное этим ребятам. Из любви к правде, ага, и ради прекрасных глаз одной прекрасной девушки.

Руби вспыхнула — высокие смуглые щеки залила краска.

— Вечно ты со своими шуточками, — она с досадой повернулась к столу и придвинула к себе справочник по акустическим чарам. — Я решила, ты и впрямь что-то знаешь...

— Если не нравится эта версия, могу предложить другую, — хмыкнул Майлан и тоже взялся за палочку. — Им рассказала Сибилла Трелони. Она всю жизнь мечтала затмить прапрабабушку и сейчас врубила на полную катушку внутреннее око, расчехлила свой верный хрустальный шар, и... как, тебе и этот вариант не по душе? Ну, на тебя не угодишь!

Руби помотала головой — черная башня волос на ее макушке качнулась и выпрямилась. Но Лили показалось, что она едва сдерживает смех.

— Это точно не Сибилла, — вмешался Эдди. Он стоял за аквариумом и, судя по висящему в воздухе вокализатору, настраивал его на одну из диад. — Ей недавно доставили новый хрустальный шар взамен того, что треснул по дороге — это только между нами, но снабженцы уже готовы пугать ее именем детей и заклинать особенно стойких демонов... в общем, сейчас ее заботит только сто тридцатая строка доходов.

— Зануда, — вздохнул Майлан. — Такую версию порушил...

Руби фыркнула, уже не стесняясь, и небрежно заправила за ухо черный локон. Лили взглянула на ее пальцы — на вишнево-красный маникюр, на тонкий ободок помолвочного кольца — и внутри сиреной взвыла тревога.

— Сто тридцатая строка? — почти не чувствуя собственных губ, переспросила она. Головокружение вернулось с новой силой — мир перед глазами вздрагивал и покачивался, как будто она плыла на лодке или кружилась на взбесившейся карусели...

— Как, ты разве не знаешь? — Эдди выбрался из-за аквариума, левитируя перед собой вокализатор... три вокализатора над головами трех Эдди — ох, кажется, ей совсем нехорошо... — Сибилла с этой строкой еще с лета мается. Монополия на торговлю гробами — там какой-то вероятностный артефакт, — его голос словно доносился издалека, эхом отдавался в голове, как в пустом колодце... — В общем, если верить ее прогнозу, в восемьдесят втором году Министерство заработает на их продаже почти миллион... Лили, что с тобой?

Она еще успела услышать эти слова — и все поглотила темнота.

Глава 14

— Может, лучше в Мунго? — осторожно предложила Руби. — Вдруг это Дар... или что-то еще?

Перед глазами маячила люстра. Из темного дерева, на десяток свечей — тонких, почти прозрачных, оплывающих восковыми слезами. Волшебное желтое пламя, не дающее ни дыма, ни запаха, медленно подъедало потрескивающие фитильки.

Лили лежала на кушетке, наспех трансфигурированной из стула. На лбу — холодный мокрый компресс, под сводом черепа — затихающее буханье кузнечных молотов, перед глазами — встревоженные лица коллег... к счастью, только одно у каждого.

— Если ты испугалась Сибиллиного предсказания, — нахмурился Эдди, — то могу тебя утешить: она уже много раз предрекала нам смерть — и мне, и Майлану, и даже мадам Мелифлуа. Но, как видишь, мы все еще живы. Это обычный вероятностный артефакт, у прорицателей такое случается.

— Нет, дело не в этом, — вздохнув, созналась Лили. — Просто меня в выходные осенила идея, и... в общем, я немного увлеклась. Расчеты на столе, в синей картонной папке. Ничего, мне уже лучше — сейчас встану и буду как новенькая.

В спину впивалась недотрансфигурированная деревянная плашка. По вискам ползли тяжелые холодные капли — то ли вода, то ли ледяной пот. Она приподнялась на локтях, оттолкнулась от кушетки и села, вовремя придержав сползающий на нос компресс. Мир пошатнулся, но устоял.

У Майлана явно отлегло от сердца. Руби по-прежнему глядела на нее с подозрением, а выражение лица Эдди изменилось от просто нахмуренного до убийственного в складочку.

— Ты хочешь сказать, что просидела над работой все выходные? Лили, они нужны, чтобы отдыхать! Ходить с подругами по магазинам, кафешкам и ночным клубам, или встречаться с твоим молодым человеком, или...

— Спасибо, но я уже один раз сходила с подругой в театр, — перебила Лили. Эдди осекся и побледнел, и она поспешно добавила: — Я поняла, кого надо ставить в диаду с Амброзиусом. Квинтию Маккуойд — я посчитала синастрию, тогда его эффективность будет восемьдесят семь процентов... может, даже больше, если там Венера все-таки в четвертом доме.

Избавившись от компресса, она встала с кушетки — аквариум на мгновение поплыл перед глазами, но тут же вернулся на место, — оперлась о столешницу и принялась перебирать плотные желтоватые листы. Где же этот гороскоп?.. Ага, нашелся! Лили вытащила из папки исчерканный пергамент с жирной кляксой и протянула его Эдди — ой, надо было переписать на чистовик! Но ничего, там и так все понятно, а она здорово вымоталась за выходные. В голове постукивали отголоски недавних молотов, и немного дрожали руки, но ватная слабость ушла и больше не возвращалась.

— Будем считать, что это намек, — Руби вздохнула, поджимая яркие полные губы, и вернула опустевшей кушетке форму стула. — Утренний слет трудоголиков объявляется открытым. Пойду заварю вам чай — такое открытие нужно как следует обмыть.

И легкой танцующей походкой удалилась к своему столу. Майлан проводил ее долгим взглядом — и вдруг встрепенулся:

— Как ты сказала? Диада с Квинтией Маккуойд? Но она же не провидица!

— Зато она ведьма — значит, способна почувствовать вероятностное поле и уловить его колебания. Нужно замкнуть на нее Амброзиуса, сделать ее ведущей в этой диаде, и пусть все остальные связываются с ним только через нее — тогда