"Л" значит Лили. Часть II - otium

— ...я только забрал сундук! Его все равно бы кто-то взял — не я, так другой! — воскликнул он, но женщина подняла палочку, и его руки опутала веревка. — За что? Постойте, я же никого не убивал! Арестуйте лучше Малпеппера — это он поджег дом! Он, и Уоттс, и старик Хатчинсон!..

— Не волнуйся, мы и их арестуем, — пообещала женщина, и вся троица с хлопком растворилась в воздухе.

Лили стало так тошно, что захотелось помыть глаза с мылом. Но она только зашагала быстрее — руки совсем озябли, и ноги до колен как будто задеревенели. Над пепелищем белыми мухами носились снежинки, и ноздри забивал запах гари — чтобы избавиться от него, она свернула в какой-то проулок и только тогда вспомнила, что собиралась в кафе Бомплюма... то есть не собиралась, а почти пришла — вышла на площадь с другой стороны, вон и старый платан, и нарядная вывеска, обещающая вкусные обеды за приемлемую цену...

От озноба стучали зубы. Она толкнула дверь кафе — и вяло удивилась, когда колокольчик сверху не зазвенел, а противно задребезжал. В лицо пахнуло домашним теплом, плеснуло яркими красками — зеленым, и лиловым, и канареечно-желтым, но тут из-за стойки выкатился мистер Бомплюм.

Он походил на недовольный пончик: маленькие глазки сверкали, под носом-кнопкой топорщилась щеточка усов, и фиолетовая мантия натянулась на выпяченной груди.

— Уйдите, — он махнул рукой. — Вы что, ослепли? Вы... вы пачкаете это заведение!

Лили опустила взгляд — край плаща почернел от грязи и набух алмазной россыпью тающих снежинок, и на чистом полу оставались круглые мокрые следы от ее ботинок.

— О, — она потянула из кармана палочку, но Бомплюм не унимался — раздутые щеки побагровели, он подбоченился и вздернул подбородок:

— Вы пачкаете это заведение своим присутствием! — и, притопнув ногой, сердито добавил: — Я же нарочно повесил на входе табличку, чтобы такие, как вы, сюда не совались!

Кто-то кивнул, стукнув о стойку высокой кружкой, кто-то хохотнул, кто-то зааплодировал... Лили стояла ни жива ни мертва — в перекрестье недобрых взглядов, под водопадом смешков, — пока из-за дальнего столика не встала маленькая рыжая женщина в простой коричневой мантии.

— Да как вам только не стыдно? — негромко сказала она, повернувшись к одобрительно гудящему залу. — Дэвис, мы же вместе учились — не ты ли хвастался своей бабушкой-магглой? Как ты можешь, Бетти? Твою дочку спасла такая же магглорожденная целительница...

— Миссис Уизли... — начал было хозяин кафе, но женщина замотала головой — рыжие волосы разметались, щеки залила краска. Покраснел даже курносый нос, густо усеянный веснушками.

— Нет уж, если она оскверняет своим присутствием ваше заведение, то и я тоже!

И, раскрыв свой потрепанный ридикюль, она сунула туда вязание и глянцевый журнал по домоводству. И покосилась на нетронутый глинтвейн, который стоял на столике, но после недолгого колебания достала из кармана тощий кошелек.

Три монетки звякнули, падая на канареечно-желтую скатерть. Тишина затопила весь зал — от елово-зеленых стен до фиолетовой барной стойки. Маленькая рыжая женщина подошла к застывшей столбом Лили и подхватила ее под локоть.

— Пойдем, дорогая, — сказала она. — Нам тут не рады.

На улице все так же мела метель. Ветер колючками пробирался под плащ, и впереди скрипел и раскачивал ветвями старый платан. Другой конец площади терялся в снежной круговерти, и чудилось, что в мире не осталось ничего, кроме черного и серого — но волосы ее маленькой спутницы горели огнем. Точно рыжее пламя на фитильке свечи...

— Ничего, дорогая, не переживай, — она неловко похлопала Лили по руке. — Хоть у меня в родне и нет магглов, зато есть троюродный брат-бухгалтер. Страшный, я скажу тебе, человек...

Она попыталась улыбнуться — и Лили заплакала.

* * *

Дверь в лабораторию отворилась почти бесшумно.

— ...почему нет? — спросила Руби. На столе перед ней лежал разобранный вокализатор. — Ты же сам рассказывал, что танатологи с Аркой попросились к нам временно, только до конца года...

— Вот именно, что временно, — хмыкнул Эдди. Он стоял рядом с ее стулом, вертя в пальцах какую-то пружинку. — Значит, съедут разве что при наших правнуках, это я тебе как начальник сектора планирования и прогнозирования говорю.

Третий стол пустовал — кажется, Майлан ушел обедать. Под негромкий разговор коллег Лили попыталась проскользнуть к своему месту, но Эдди уже обернулся, как будто у него на затылке были глаза.

— А вот и Лили... Ты что, плакала? Слушай, я знаю, что в аврорате сейчас не лучшие времена, но...

— Это не авроры, — Лили отвернулась, тихонько шмыгнув носом, но и спиной продолжала чувствовать его недоуменно-растерянный взгляд. — Я... я была в Косом переулке. Хотела пораньше сходить на обед, но мистер Бомплюм... в общем, он меня выставил. Из-за моего происхождения.

Она хотела улыбнуться, но губы дрогнули, и в носу снова защипало.

— Напиши на него жалобу, — Руби что-то сделала с мембраной вокализатора — та откликнулась низким басовитым гудением. — Мигом по-другому запоет, как штраф за дискриминацию заплатит.

— Ты разве не слышала? Это теперь не считается дискриминацией, — в голосе Эдди прозвучала ядовитая насмешка. — Дескать, магглорожденные были предупреждены заранее и вполне могли выбрать другое заведение. Так что жаловаться бесполезно, тут по-другому надо...

Он побарабанил пальцами по крышке стола — и вдруг спросил:

— Не хочешь сходить со мной пообедать?

Лили обернулась — это он Руби или ей? Но Эдди в несколько шагов пересек лабораторию и остановился рядом с ее стулом — большой и спокойный, точно пока еще сытый медведь.

— Но... но как же время? — она моргнула. — Я уже потратила свой сегодняшний перерыв, и...

— А до этого потратила все выходные на работу, — перебил он и взмахом руки сменил свою лабораторную мантию на зимний плащ. — Ну что, идем?

Лили покосилась на пустой стул Майлана, потом на Руби — та молча показала ей большой палец — и неуверенно кивнула.

— Хорошо, но можно не... не в Косой переулок?

— А что так? — Эдди придержал перед ней дверь.

— Там все разорено. И не Упивающимися, а... в общем, к ним присоединились обычные люди. И помогли громить лавки соседей. Поэтому так