Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

Он пожал плечами.

Дальше в течении часа были краткие переговоры с воеводой. Он оказался вполне толковым человеком, пропустил нас через городок, чтобы ускорить переправу. Мы говорили о том, что на Псков надо бы идти и там эту их Рес-публицию давить. Но воевода сил со мной не давал, говорил, что нужно ему от воеводы Новгорода дозволение, что никак не можно. Кланялся, сопел, признавал власть мою, но и власть Новгорода тоже ставил высоко.

В самый разгар нашей дискуссии, когда в качестве разведчиков и проводников я выторговал у него полсотни конных, прибыл еще один гонец. И это было по настоящему чудно.

По реке к нам двигалось новгородское войско. К вечеру оно должно было выйти чуть севернее Порхова. А утром подойти к самому городу. По словам гонца, встали бы там, где лодкам пройти уже никак не можно. У Порхова действительно река была не так полноводна, и здесь с судоходством уже могли быть проблемы.

В идущем на помощь Порхову войске были и беглые псковичи, и наемники, и основной силой новгородские люди, а также люди собранные со всего севера и северо-востока. Архангельск, Вологда, Череповец, Ярославль и даже Кострома.

Я задумался, когда услышал эти названия, там же Нижний Новгород вблизи. А раз так, то вести обо мне и о том, что войско оттуда ушло в Москву к некоему Игорю Васильевичу на подмогу, бить врага, точно дошли. И это меня радовало. Может поэтому и отношение новгородцев было совершенно не враждебное.

Но, как говорится, доверяй но проверяй.

Василий Иванович Бутурлин вел войска. Две тысячи на лодках, примерно пополам новгородцы и сборная солянка из более восточных городов. И еще чуть больше полутысячи шли конно по берегу. И вот среди них, пришедших на подмогу, были почти все. А костяк, те самые псковичи, беглецы и противники Рес-публиции, во главе с Петром Никитичем Шереметевым.

Тут я припомнил уже знакомого мне Шереметева, с которым в Москве познакомился и плечом к плечу бился на Безымянном поле и в разрушенном монастыре. Ранен он был там. Но на поправку уже должен был идти. Родственники наверное. Знали ли один про дела другого?

Это было и хорошо и не очень одновременно.

Раз тут собиралось такое воинство, то с одной стороны можно оставаться здесь и говорить со всеми этими людьми. Договариваться и явить себя, как царя. А с иной,мы в меньшинстве. Кто знает, что взбредет всем этим служилым людям. Решат, что царем должен быть кто иной. И тогда нам уходить придется. Пять сотен, хоть и отлично снаряженных и готовых к бою, против трех тысяч, слишком большой перевес. Не стоит провоцировать людей.

Обдумав ситуацию, решение пришло само собой.

— Иван Лупандин. — Обратился я к воеводе Порхова. — Я передовым отрядом вашим буду. Двину ко Пскову, с разведкой. Как и планировал, когда Просовецкого от вас отвадил бы. А вы. — Перевел взгляд на гонца, прибывшего по реке с людьми на небольшой лодчонке. — План какой у войска?

— Я-то, государь, человек простой. Вестовой, не воевода и даже не сотник. Дозорный. — Пожал он плечами, поклонился мне. — Но, из того что знаю. Снять осаду с Порхова. Вот дело, ради которого идем. Меня послали сообщить. Тут же вода низкая, с берега нас достать легко. Как приметили бы псковичей или кого еще, сразу бы назад или на другой берег и в лес. И докладывать назад. Ну или ночью в город пробраться попытались бы. Такой план. — Он перевел дыхание. — А мы идем и идем. Врага нет и нет. Ну так и дошли. Задача была дойти, пробраться, сообщить. Войско вблизи вечером станет, а утром, отдохнув подойти должно было. Но раз псковичи ушли, выйдем вечером. Думаю к ночи. Но… Не уверен.

— Добро. Воевода. Оставлю у тебя десяток своих людей, чтобы говорили от моего имени. И вестовых пришлю. Если впереди засады и враг.

Тот закивал.

— Но твои полсотни, как сговаривались, возьму.

Он вздохнул. Пожевал губами, но все же дал добро.

— Да государь, как посчитаешь нужным.

В целом и ситуация, и отношение ко мне, меня радовали. Но таким доверием злоупотреблять было нельзя. Пока что моих людей больше, чем гарнизона в Порхове. Их там человек триста, и они малость измотаны осадой. Лошадки не очень-то бойкие. Поэтому и получалось взять дай бог пол сотни. А придет войско. Станет их тут все три тысячи, могут чего недоброго удумать, это уж точно.

Переговорил с Яковом и оставил его с десятком хороших, самых наблюдательных и прозорливых бойцов. Поговорил с ними всеми, выдал четкие указания как себя вести, что говорить, что спрашивать и что отвечать. В целом — то скрывать ничего не требовалось, был план объединить все эти силы и ударить на Псков, пока они этого не ожидают. Пока они тут все группируются, разведать что там в Рес-публиции творится, как свадьба прошла. Но, была опасность заговора против меня и Яков, человек видевший многое, и оставленные с ним люди, должны были попытаться эту задачу решить, разведать и вызнать, есть ли опасность со стороны людей, идущих к Порхову.

Ну а мы скорым маршем двинулись дальше.

— Сюда бы все войско. Государь. — Проговорил со вздохом Богдан. — Ох мы бы развернулись.

— Да, казак мой верный, лучше бы было. — Я кивнул. — Только все войско пришло бы сюда через неделю. Срезать путь с обозами не удалось бы. Это идти через Старую Руссу, потом крюк до Волота, и потом только сюда.

Он замолчал на время, а потом проговорил.

— Я вот. государь мой, никак не пойму, а как так выходит, что инокиню, монахиню или кто там эта Ксения, замуж выдают?

— Да вот так. Совсем видимо уже обезумели в этой Рес-публиции. Ни господа, ни традиций не чтут. Творят, что хотят.

— Да только. Кому такой царь нужен? Если, как я понял, этот их Сидорка Деметриус, все же знают, что он скоморох и бродяга… — Богдан задумался, замолчал на пару мгновений, а потом добавил. — Вор и монахиня. Это как вообще? Богохульство какое-то, против естества и всякого смысла ход.

Я тоже задумался. Ведь такой брак вряд ли был бы хоть как-то оценен соседями и московскими боярами. Вряд ли кто поддержал бы его, кроме Рес-публиции и особо упертых и верящих в нее людей.

А значит все это только для отвода глаз. Идея