Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

в том, что вся эта Рес-публиция, это попытка кем-то выиграть время, а потом сожрать ее, поглотить и забыть. Отличный ход. Разложить, растянуть друг от друга людей. Настроить друг против друга, показать что они ради власти готовы и от господа отступиться и от традиций, и от всякого смысла. А потом в самое сердце ударить и дать защиту. Принять под крыло.

Кто это мог сделать?

Чем больше я думал, тем больше казалось мне, что за всем этим могут стоять только одни силы — шведы. Но вот король или противостоящая ему партия магнатов, стремящаяся к децентрализации власти. Тут… Тут пока не ясно. Сапега говорил именно о них, и идея эта в целом мне все больше нравилась.

Вел войска к Пскову до позднего вечера. Когда солнце уже почти закатилось за горизонт, разбили лагерь. Утро вечера мудренее. Так-то получалось между молотом и наковальней застрял. Между псковичами и новгородцами. Сил у меня пять сотен, а у них с одной стороны три тысячи, с другой черт знает сколько.

Но что же, нужно решать. Царь я, в конце концов, или не царь! Избранный землей и войском своим!

Глава 24

Перед тем, как уйти от Порхова, я отправил гонцов к Великим Лукам. Тут была более менее прямая дорога. Не то чтобы прямо тракт, больше направление. Но все же лучше чем те леса, по которым мы срезали мимо болот от Холма до Волота.

Вечером перед отбоем, проверив все караулы лично и поняв, что разведка моя работает хорошо, и ночью крупное войско к нам подойти тихо не сможет, добрался до Сапеги.

Шляхта своим малым числом готовилась ко сну. Путь их утомил. Все же лазание по лесам, это тебе не сидение в лагере с комфортом ясновельможного пана, где тебе прислуживает несколько человек, а живешь ты в личной палатке и радуешься жизни. Тут все иначе.

— Доброго вечера, Ян Петр. На пару слов.

— Здравствуй, государь московский. — Сапега оторвался от своих лагерных дел, коих было не так уж много. Все же на своих он скинул почти все, как я на Ваньку, а в его отсутствие на телохранителей верных.

Мы чуть отошли.

Лес около дороги, по которой растянулось мое малое воинство, шумел на ветру. Погода менялась. В воздухе чувствовалась прохлада. Скоро осень. А там и первый снег не за горами. Воевать в таких условиях я привык, но в другое время, с иным снаряжением. Да и по хорошему воинству нужен отдых. Ранней весной, как только конница сможет идти через Поле, нас ждет удар татарской рати. Поэтому нужно подготовиться, а людям дать отдохнуть. Но сейчас не об этом.

— Да я все по тому вопросу ответ твой услышать хочу. — Улыбнулся ясновельможному. — Твой соотечественник Ходкевич или шведы наши враги?

Он вздохнул тяжело.

— Не знаю, государь московский. Дядьке — то я написал, только вот когда все это придет. До него доберется, а потом до нас. Уже и снег выпадет.

— Верно. Поэтому решать нужно здесь и сейчас. Давай прикинем. Ходкевич и его силы, это тысячи две или три, так. — Я назвал наугад, но судя по всему угадал. Ясновельможный кивнул, насупился, слушал. — Шведы, раз они его разбить не могут и даже умудрились крепость потерять, как ты там говорил?

— Пернау. Крепость на побережье. Ее шведы пока вернуть не смогли. Она им как кость в горле, но гарнизон там стоит и припасы морем идут. И зиму идти кое как будут. Хуже, но это не полная осада без провизии. Выстоят шляхтичи.

— Вот и я про то. Раз шведы надавить не могут, то сил у них не многим больше. Думаю три, ну скажем до пяти тысяч человек.

— Думаю все же. Войско его измотано. — Выдал Сапега.

— У нас под Великими Луками стоит в два раза больше. Если Луки сдаются, если Псков падает, то силы наши множатся. Понимаешь к чему я?

Он нахмурился.

— Понимаю.

— Мы можем. — Я показал Сапеге свою задумчивость. — Можем сделать из Ходкевича неудачника. Разобьем шведов, покажем что ваш политический противник, добрый рыцарь, не так хорош как кажется.

— Вы, русские, разобьете шведов, и что? — Покачал головой Сапега. — Это развяжет руки Ходкевичу. Он сможет объединиться зимой с Радзивиллом и создать мощную коалицию. Да, вероятно он потеряет несколько сотен сабель. Но не много.

— Если мы поможем шведам? И раздавим Ходкевича?

Я знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать его от Сапеги. Тот молчал, сопел и не хотел говорить. Молчание затянулось.

— Ладно, скажу за тебя сам. Ходкевич станет мучеником. Проклятые русские сговорились с проклятыми шведами и побили славного шляхтича, а Сапега, твой дядя, тоже с ними сговорился. Так он же враг? Так?

— Думаю да. Скорее всего.

— То есть нам желательно смотреть как они грызут друг друга, и ничего не предпринимать? Для блага твоего дяди. Поможем одному, высвободим силы, другому, сделаем его героем. Как-то так.

Я усмехнулся, но в голове моей созрела мысль.

— Предлагаю тебе игру, Ян Петр.

— Мне уже не нравится. — Мотнул головой ясновельможный пан.

— Да нет, это хорошая, познавательная игра. Представь, ты король Швеции.

— Я? Я шляхтич, рыцарь, а не какой-то там… — Начал было он, но осекся. — Король?

— Да. Вот смотри. — Я сел на бревно, взял палочку в руки и начал рисовать, объяснять. Сапега смотрел то на предмет моей работы, то на меня. Хмыкал.

— Вводные данные. Ты король Швеции. Старый человек и понимаешь, что годы берут свое. Пожить хочется, хочется оставить более сильную, более крепкую страну своему сыну, наследнику. А он пока еще молод, слишком молод. А ты, очень, очень! Как и все мы. — Я усмехнулся, давая Сапеге вместе с верной информацией ложную. — Очень властолюбив. Ты казнил самых уважаемых людей из риксрода. Внутри ты думаешь, что всех прижал и убедил служить тебе верой и правдой, но подозреваешь, и с каждым годом это все больше тебя мучает, что заговор. Заговор зреет. Бояре. — Я вновь специально оговорился. — Бояре плетут козни, подсыпают яд твоим людям, убивают тех кто верен тебе, чужими руками. Дают опасные, бестолковые и не выгодные, компрометирующие советы. Бояре союзники и враги.

Уставился на Сапегу, а он смотрел на меня малость ошалело, хмыкнул.