Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Монах Цуй, верно, хочет во что бы то ни стало выставить меня преступником, вот и поливает грязью почем зря! – огрызнулся Су Син.

– Это вы устроили так, чтобы самоцвет попал на торги палат Драгоценного Перезвона, – ничуть не смутившись, продолжал Цуй Буцюй. – Вы хотели посмотреть, как поведут себя заинтересованные стороны, а заодно выманить сообщницу. Потому-то вы и не стали ввязываться в драку за самоцвет, а предпочли понаблюдать со стороны. Убедившись, что сообщница не пришла, вы тут же удалились, не замешкавшись ни на мгновение. А знаете, как я узнал вас? Тот человек в черном стоял, держась левой рукой за правое запястье точно так же, как вы сейчас. Лицо можно скрыть, но повадки не скроешь!

Су Син даже бровью не повел:

– Я целыми днями пишу картины, оттого запястье устает и порой побаливает. Такое часто случается со всеми образованными людьми. Если не верите мне, найдите кого-нибудь еще из тех, кто много пишет или рисует, спросите сами, и убедитесь, что я прав.

Едва он умолк, как Чжансунь Бодхи вдруг кинулся на него со спины, яростная ци окутала ладонь: в удар он вложил почти всю свою силу, словно собирался убить юношу прямо на месте. Заметить сие мимолетное движение было весьма непросто. Су Син невольно склонил голову, но тут же снова выпрямился и застыл неподвижно, пока рука Чжансунь Бодхи неумолимо приближалась к нему, остановившись лишь в самый последний миг.

Су Син понял, что не прогадал, – его проверяли.

Но Цуй Буцюй, по-видимому, твердо решил, что сегодня так просто его не отпустит.

– Не притворяйтесь. Одно то, что вы порывались уклониться от удара, явственно говорит о том, что боевыми искусствами вы владеете, к тому же весьма неплохо.

– Когда нарочно хотят подвести под суд, за обвинениями дело не станет! – горько усмехнулся Су Син. – Мне надоело слушать, как вы всячески пытаетесь меня оболгать, засим откланиваюсь!

Он возмущенно взмахнул рукавом и собрался было уйти, но тут быстрее молнии мелькнула Цяо Сянь, и в следующий миг прямо в спину ему смотрел обнаженный меч, напоенный силой столь мощной и кровожадной, что могла бы сразить, пожалуй, и тысячную рать.

Этот удар был куда страшнее предыдущего, призванного лишь испытать Су Сина. Прикидываться несведущим он больше не мог, и оставалось ему только одно – уклониться от разящего клинка.

Теперь ни у кого не осталось ни малейших сомнений в том, что перед ними действительно мастер боевых искусств!

Раскрыв свою тайну, Су Син больше не мешкал. Он потянулся к поясу, и в его руке возник мерцающий клинок, тут же наполнившийся истинной ци. Круто развернувшись, боец бросился на Цяо Сянь, но на полпути внезапно изменил направление, схватив стоявшего рядом Лу Ти. Гибкий меч обернулся вокруг шеи старика. Тот оказался в заложниках.

– Не подходите, или я убью его! – крикнул Су Син.

Цуй Буцюй покачал головой:

– И чего ты хотел этим добиться? Чертог Явленных Мечей в моем лице не остановится ни перед чем, дабы раскрыть дело!

«Второй господин, – мысленно взмолился Пэй Цзинчжэ, – этот человек слишком много себе позволяет! Заполучил в руки куриное перо, а ведет себя так, будто это жезл военачальника! Все ради того, чтобы возвести напраслину на чертог Явленных Мечей, а вы его еще и о помощи просите! Неужто у нас и без того врагов мало?»

Однако вслух он так ничего и не произнес, словно и вовсе потерял дар речи.

034

Оказавшись в заложниках, Лу Ти совсем не испугался, что жизнь его повисла на волоске. На лице его читался вовсе не страх, а скорее потрясение или даже гнев: старик поверить не мог в то, что происходит.

– Третий господин, ну-ка отпусти дядюшку! – в слезах закричала Ли-ши.

– Поганец! Разве мы с тетушкой тебя хоть в чем-то обделяли? Зачем ты убил молодую госпожу?! – Лу Ти била дрожь, однако он продолжал возмущаться. Лезвие все туже обвивалось вокруг его шеи, пока наконец не впилось в кожу. Кровь потекла вниз тонкой струйкой. От такого зрелища глаза Ли-ши тотчас закатились, и она осела на пол без чувств.

– Прошу меня извинить, но даже обходись вы со мной во стократ лучше, я бы все равно не забыл родные места и семью, – ответил молодой человек. – Мне никогда не стать настоящим Су Сином!

Теперь даже Цуй Буцюй не смог сдержать удивления, что и говорить об остальных собравшихся.

– И кто же ты тогда таков? – спросил Пэй Цзинчжэ.

Молодой человек не ответил.

– Даже если ты ненастоящий Су Син, все равно! – продолжал негодовать Лу Ти. – Ты столько лет прожил в нашей семье! У меня нет сыновей, и ты мне был как родной, а молодая госпожа так и вовсе в тебе души не чаяла: даже думать не желала об ином супруге! С этим семейством Ван из Тайюаня на меня наваждение какое-то нашло, это я затеял разговор о свадьбе, дочь-то моя тут чем виновата? Затаил в сердце злобу – так и шел бы ко мне, зачем же барышню губить?! Бессовестный, бессовестный!

Самозванец лишь вздохнул:

– Вы ошибаетесь, я убил молодую госпожу вовсе не поэтому. А если и хотите обвинить кого-то в ее смерти, то вините только ее! Она сама оказалась в неудачное время там, где быть не должна, чем и навлекла на себя беду!

– Что именно она узнала? – вдруг спросил Цуй Буцюй. – Что вы из Когурё? Или, может, что вы убили хотанского посла и похитили нефрит Небесного озера?

– Что ж, слава чертога Явленных Мечей не зря гремит по всей Поднебесной, – прищурившись и смерив монаха оценивающим взглядом, заметил молодой человек. – Я-то думал, что провернул все в глубочайшей тайне, надеялся, что выйду сухим из воды, и уж никак не ожидал, что именно смерть Лу Ю-нян повлечет за собой столько хлопот!

Цуй Буцюй криво усмехнулся:

– Разве может такой выдающийся ум работать на чертог Явленных Мечей? Я из управы Левой Луны – как знаки, что в имени династии Суй. Надобно знать своего врага в лицо, а не то после смерти даже пожаловаться на обидчика в преисподней не получится!

Пэй Цзинчжэ так и застыл на месте.

Как только кому наносились обиды да творились бесчинства, так звучало имя чертога Явленных Мечей, а когда понадобилось похвалиться заслугами и запугать недруга, так сразу в речах появилась управа Левой Луны.

Но зачем так принижать чертог? С чего бы ради управа должна стоять на голову выше?

Как ни сетовал Пэй Цзинчжэ про себя, негодовать сейчас было совсем не время. Ему только и оставалось, что терпеть, пока не вернется к Фэн Сяо, и уж на него-то он выплеснет все свое возмущение.

Из присутствующих никто так и не