Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Мы с сестрицей давно были дружны. Даже дядя и тетя не знают ее так хорошо, как я: что ей нравилось, а чего она терпеть не могла. Я вышел с управляющим, чтобы помочь с покупками и выбрать то, что пришлось бы по душе сестрице, чтобы на том свете ей не было тоскливо и одиноко. Неужели и этого нельзя?

При виде Су Сина никто не смог бы упрекнуть его в бессердечности или черствости, а лишь вздохнул бы, сокрушаясь, что смерть разлучила такую пару и им оказалось не суждено быть вместе. Глаза его покраснели от слез, щеки впали, а на подбородке синела щетина. Несмотря на то, что во всем виде его читались следы пережитого горя, сейчас он держался стойко.

– Тогда зачем вы переоделись женщиной? – спросил Пэй Цзинчжэ.

– Хоть мы с сестрицей и были помолвлены, но свадьбу сыграть не успели. Если станет известно, что я от имени семьи Лу покупал ей все необходимое для похорон, могут поползти грязные слухи, порочащие ее имя, – объяснил Су Син. – А ведь сердце сестрицы было прозрачным словно лед, и душа ее была светла словно белоснежная яшма. Она пришла в мир чистой и невинной, такой же она должна его покинуть.

Цуй Буцюй пару мгновений внимательно смотрел на него, а потом обратился к управляющему усадьбой:

– Я сегодня же покончу с делом, касающимся усадьбы Лу, и отпущу стражу, вы получите полную свободу. Меня с семейством Лу, можно сказать, связало предопределение. Позвольте мне войти и воскурить благовония перед гробом почившей барышни.

Тот узнал Цуй Буцюя: когда обитель Пурпурной Зари обрела известность, а слава о настоятеле, сведущем во врачевании, разошлась по городу, госпожа Лу тоже обращалась туда за помощью.

Управляющий вздохнул и протянул руку, приглашая всех собравшихся обратно в усадьбу:

– Прошу.

В семействе Лу под одной крышей жили три поколения: престарелая матушка Лу Ти все еще здравствовала. Незадолго до празднования Нового года хозяин даже распорядился подготовить гроб и разместить его пока в подвале с тем, чтобы, как говорится, воспользоваться через сто лет. Таков был обычай в той местности, но вышло так, что престарелой матушке гроб этот не пригодился, а упокоилась в нем юная барышня.

Впрочем, больше ничего в доме и не было: ни поминальной таблички, ни восковых свечей, ни погребального знамени, вот управляющий и подкупил Лю Линя, чтобы тот позволил им украдкой выбраться в город и купить все необходимое.

Увидев, что управляющий возвращается вместе с Пэй Цзинчжэ, Лю Линь не на шутку испугался, что тот призовет его к ответу, отчего начальнику уездной охраны тут же стало не по себе. Однако Пэй Цзинчжэ ему и слова не сказал, лишь велел управляющему проводить их в зал прощания и пригласить Лу Ти.

Гроб был закрыт. Он стоял посреди комнаты, где обыкновенно семейство Лу принимало гостей, временно ставшей местом, где родные и близкие могли проститься с умершей. Там же стоял пустой таз для сжигания бумажных денег. Хозяйка усадьбы, Ли-ши, вся в белом сидела, оцепенев, рядом с гробом, не сводя с него глаз. Лицо ее пожелтело от горя. Прежде женщина всегда тщательно следила за своей внешностью: румянилась и белилась, но теперь ей стало все равно. Служанки вокруг наперебой утешали госпожу, но та как будто и вовсе ничего не слышала. Некогда веселая и многолюдная усадьба стала теперь пристанищем скорби.

Переступив порог комнаты, Цуй Буцюй принял курительные свечи из рук служанки, несколько раз поклонился гробу, а после возжег перед ним благовония. Покончив с этим, он подошел к Ли-ши:

– Мои соболезнования.

Убитая горем госпожа ничего не произнесла, и за нее пришлось ответить старой служанке:

– Мы благодарны вам, монах Цуй.

– Мне нужно открыть гроб и осмотреть тело, – сказал Цуй Буцюй.

Услышав такие слова, все опешили.

Спустя мгновение поднялся такой гам, что даже застывшая в своем горе Ли-ши, вздрогнув всем телом, подняла голову и посмотрела на настоятеля в замешательстве.

– Разве вы явились не чтобы воскурить благовония? – гневно возмутился управляющий.

– Я действительно пришел почтить память умершей и выразить соболезнования, однако помимо того я пришел провести расследование, – ответил Цуй Буцюй. – Смерть барышни кажется мне подозрительной.

– Монах Цуй, я глубоко уважаю вас и помню все добро, что вы сделали госпоже, но нельзя же болтать всякую чушь, лишь бы пособить чертогу Явленных Мечей! – не сдавался управляющий. – Неужто и вы стали их приспешником?!

Пэй Цзинчжэ, скривив губы, подумал, что такого непростого господина, как Цуй Буцюй, чертог Явленных Мечей никогда не сможет заполучить.

Сам Вестник только сегодня пришел в чувство, и силы к нему еще вернулись не до конца. Ходьба его утомила, а потому, не дожидаясь, пока хозяева о нем позаботятся, он сам уселся на свободное место.

– Хватит всякого вздора, я сказал открыть гроб – так открывай, – с раздражением обратился он к Пэй Цзинчжэ. – Или я все сам должен делать?

– Вы откроете этот гроб только через мой труп! – пригрозил Лу Ти.

Он в спешке прибежал в зал, и, услышав из всего разговора только последнее распоряжение Цуй Буцюя, тут же рассвирепел. Хозяин усадьбы готов был тут же засучить рукава и избить настоятеля до полусмерти.

Приметив его настрой, Цяо Сянь шагнула к Лу Ти. Двигаясь легко и плавно, точно фея в белых развевающихся одеждах, она, казалось, и вовсе не вложила в движение руки никакой силы, но главе семейства тут же пришлось отступить, пошатываясь, на пять или шесть шагов. Лишь уцепившись за стену, он удержался от падения.

Цуй Буцюю больше не хотелось тратить время на пустые слова и бесполезные уговоры, а потому он сказал лишь одно:

– Открывайте!

Отправляя подручного в управу, Фэн Сяо дал ему вполне четкое указание: если Вестник согласится помочь, то, что бы ни случилось, Пэй Цзинчжэ должен был выполнять все его распоряжения. Теперь же Цуй Буцюй приказал открыть гроб, и, хотя приказ этот казался юноше странным, он все же рассудил, что раз уж чертог Явленных Мечей и без того в ссоре с семейством Лу, еще одна обида погоды не сделает. Больше мешкать он не стал: подошел к гробу и, направив внутреннюю силу в руку, толкнул крышку.

Та слетела.

Супруги Лу вскрикнули.

033

Погода стояла прохладная, и потому неприятного запаха от тела барышни Лу еще не исходило, хотя она и пролежала в гробу целых два дня. Все уже успели с ней попрощаться, и теперь, когда тело снова оказалось на виду, прислуга невольно отпрянула на пару шагов. Один лишь Су Син не только не попятился, а, наоборот, шагнул вперед, неотрывно глядя на почившую девушку.

При виде его порыва глаза Ли-ши опять покраснели, а Лу Ти вновь охватило горькое сожаление – как же он был слеп, что