Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Сердце его так и ныло от запоздалого раскаяния, совесть терзала старика, но и выплеснуть обуревающие его чувства он никак не мог. Сверля взглядом спины Пэй Цзинчжэ и Цуй Буцюя, Лу Ти собрался с силами и уже было дернулся, дабы освободиться, но его тут же снова скрутили.

Настоятель подошел к гробу и внимательно посмотрел на покоящуюся внутри девушку: веки сомкнуты, лицо застыло в безмятежности. Ее умыли, нарумянили и переодели в новое платье – теперь и не понять, как несчастная выглядела, когда ее только-только вытащили из воды.

На глазах у всех Цуй Буцюй коснулся лица барышни Лу, расстегнул ей ворот и даже перевернул тело, тщательно все осматривая и ощупывая. Глаза Лу Ти налились кровью: если бы его не удерживали, он бы давно ринулся прямиком к монаху и поколотил наглеца. Однако все равно ничто не мешало ни ему, ни остальным домочадцам бранить настоятеля во весь голос на чем свет стоит.

Цуй Буцюй наконец потерял всякое терпение и, не поднимая головы, распорядился:

– Заткните рты всем, кроме Лу Ти и Су Сина.

– Не жди от меня никакой благодарности! – бушевал Лу Ти. – Моя дочь умерла, а ты и после смерти не даешь ей покоя! Берегись, чертог Явленных Мечей, я этого просто так не оставлю!

Тут не выдержал уже Пэй Цзинчжэ и, пару раз кашлянув, заметил:

– Господин Цуй из управы Левой Луны, а не из чертога Явленных Мечей.

По-прежнему стоя к нему спиной, Вестник между делом уточнил:

– Твои слова мне не по нраву. Стоял бы я здесь, если бы Фэн Сяо не приказал тебе просить меня прийти? Старина Лу, ты совершенно прав, во всем виноват чертог Явленных Мечей.

– Да мне плевать: чертог или управа! – не унимался хозяин усадьбы. – Я, Лу Ти, клянусь, что во веки вечные не забуду такого оскорбления!

– Не бросайтесь пустыми угрозами, – откликнулся Цуй Буцюй. – Чертог Явленных Мечей, по воле которого я к вам явился, не испугать семейством Лу из Фаньяна, даже если они и явятся вам на помощь.

Губы Пэй Цзинчжэ дернулись. То, как бесцеремонно Цуй Буцюй обращался с девичьим трупом, ему было совсем не по нраву, юноша даже заподозрил, что тот нарочно всячески чернит имя чертога. Он хотел было остановить Вестника, но вдруг глаза его широко распахнулись от удивления.

Цуй Буцюй низко склонился над покойницей, разомкнул ей челюсти и запустил пальцы глубоко в рот!

Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи потеряли дар речи.

– Что вы… – не выдержал Пэй Цзинчжэ. Договорить он не успел – Цуй Буцюй вытащил руку, как ни в чем не бывало обернулся и спросил:

– Есть платок?

Пэй Цзинчжэ без раздумий вытащил из рукава нарядно расшитый лоскут ткани и протянул его Цуй Буцюю. В свое время он приметил сию вещицу у уличного торговца и купил, намереваясь отдать кому-нибудь по возвращении – на подарок.

Цуй Буцюй взял платок и вытер руку. Увидев, как Вестник размазывает по ткани грязь, Пэй Цзинчжэ почувствовал тошноту, подступившую к горлу.

Цуй Буцюй все так же невозмутимо обратился к Лу Ти:

– Ваша дочь не утопилась. Ее убили.

Лицо старика, искаженное гневом, так и застыло.

– Не может быть, – проговорил он, не веря сказанному. – Не говорите ерунды!

Цуй Буцюй протянул ему платок – на ткани виднелась желтая тягучая кашица.

– Что ела перед смертью Лу-ши? – спросил он.

Разумеется, Лу Ти не знал: он посмотрел на жену, но и Ли-ши тоже ничем помочь не смогла. В таких богатых семьях дети обычно жили в отдельных комнатах, а с родителями виделись только утром и вечером.

Ли-ши тут же распорядилась позвать кормилицу и служанку дочери, дабы расспросить их.

Кормилицей оказалась скромная женщина с честным лицом, лет сорока с небольшим, а служанкой – молоденькая девушка лет пятнадцати-шестнадцати, в самом расцвете своей красы, с ног до головы одетая в розовое. На лице ее не было ни следа белил или румян, а на ней самой – ни одного украшения, если не считать крошечного лотоса, вышитого у кромки платья. Но и одного этого цветка хватало, чтобы оттенить прелестный облик девушки, привлекший всеобщее внимание.

Цуй Буцюй велел женщинам рассказать, чем они занимались, когда Лу-ши умерла. Кормилица была тогда на кухне: присматривала за ласточкиными гнездами, которые собиралась подать перед сном. Приготовление их занимало около двух больших часов, а потому она барышню не видела и не знала, чем та ужинала.

– Молодая госпожа вечером ела фасолевое пирожное, я сама ей подавала, – сказала служанка.

Молодой госпожой она величала Лу-ши, поскольку та была единственной дочерью в семье.

– Не заметила ли ты чего-нибудь необычного? – продолжил расспросы Цуй Буцюй.

Служанка покосилась на Лу Ти и робко начала:

– Днем господин пригласил молодую госпожу к себе, вернулась она весьма опечаленной. Я пыталась узнать у нее, что случилось, но она говорить не захотела. Молодой господин Су присылал слугу, дабы пригласить барышню прогуляться с ним да полюбоваться цветами, но молодая госпожа не пошла – осталась в комнате.

– Все почти так, как говорит Хэ-нян, – поддержала ее кормилица. – Днем молодая госпожа отправилась навестить господина, как и полагается добропорядочной дочери, но отсутствовала дольше обычного – почти два больших часа. Я удивилась и послала за ней, чтобы та поторопилась, но прислуга сказала, что молодая госпожа уже давно ушла.

Едва оправившийся от гнева Лу Ти, услышав, как служанки стали рассказывать о событиях того дня, взял себя в руки и тоже постарался припомнить хоть что-нибудь:

– И верно. Я заговорил с Лу-ши о браке с юношей из рода Ван, что в Тайюане. Молодая госпожа противилась, говорила, что они с Су Сином давно уже души друг в друге не чают, а я… Эх, старый дурак, знал бы, что все так закончится, ни за что не стал бы ее неволить!

– Как долго вы беседовали? – уточнил Цуй Буцюй.

– Около половины большого часа, – ответил Лу Ти. – Затем пришла с уговорами ее матушка, и я отослал Лу-ши в ее комнаты, чтобы хорошенько поразмыслила обо всем. Кто бы мог подумать, что она…

– Сколько времени идти от ваших покоев до ее комнат? – спросил Цуй Буцюй.

Ему ответила кормилица:

– У нас, служанок, ноги быстрые, за полчашки чаю управляемся. Молодая госпожа же всегда ходила медленно, ей бы понадобилось время на полную чашку.

– Вы беседовали половину большого часа, потом полная чашка на то, чтобы вернуться в свои комнаты, остается еще большой час с лишним, – подытожил Цуй Буцюй. – Так куда же еще она ходила?

Все взоры устремились на служанку, что всегда была с барышней Лу неразлучна.

– Молодая госпожа сказала, что… что хочет развеяться, она… шла медленнее, – запинаясь, выговорила девушка.

– Неужто? – возразил Цуй Буцюй. – А может быть, она