Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Мой господин просит Вестника Цуя поучаствовать в расследовании несчастья, постигшего семейство Лу, и помочь отыскать сообщника Цинь Мяоюй.

– Так где же подарок? – откликнулся Цуй Буцюй.

Пэй Цзинчжэ вдруг осенило. Он понял, о каком подарке идет речь: если ты просишь кого-то помочь, то должен расплатиться за услугу.

– Господин сказал, что на сей раз готов разделить славу с вами, – ответил он. – Когда дело будет раскрыто и господин подаст доклад государю, то особо отметит, что во время расследования в значительной мере опирался на помощь управы Левой Луны, и попросит императора наградить вас по заслугам.

Разумеется, сам Фэн Сяо был далеко не столь учтив – отдавая распоряжение своему подручному, он сидел, закинув ногу на ногу, а под конец и вовсе небрежно заметил: «Разве я похож на того, кто останется в убытке? Сегодня я поделюсь с ним славой, а завтра взыщу с него долг. Так что ступай смело – если запросит непомерную цену, я потом стребую с лихвой».

Дословно эти речи звучали так, словно Фэн Сяо вел с Цуй Буцюем перебранку, и Пэй Цзинчжэ пришлось немного приукрасить слова начальника.

Вестник в ответ насмешливо хмыкнул:

– Он не стал бы так любезно выражаться. Наверняка сказал тебе что-то вроде: «Посмотри, чего захочет Цуй Буцюй, прежде чем соизволит помочь. Если пожадничает, я заставлю его выплатить в несколько раз больше запрошенного».

«Как же хорошо вы друг друга понимаете», – подумал Пэй Цзинчжэ, и губы его сами собой скривились.

– Я помогу, – продолжил Цуй Буцюй, – но с одним условием: мне нужна голова Фо Эра.

– Э-э… – растерялся юноша.

– Если нет – нам и говорить не о чем, – прервал его Вестник. – Можешь идти.

– Погодите, господин Цуй! – поспешно взмолился Пэй Цзинчжэ. – От имени господина я согласен!

Дело семейства Лу явно не терпело отлагательств, и отнюдь не только потому, что Лу Ти отправил родне письмо, ища заступничества. Долго держать усадьбу Лу в оцеплении не годилось в любом случае: то были лишь временные меры, которые разгадке случившегося никак не способствовали, и, чтобы избежать возможных неприятностей, нужно было разобраться со всем как можно скорее.

Только теперь Цуй Буцюй развернулся к Пэй Цзинчжэ лицом, сел, а затем медленно поднялся с постели и обулся.

– Не мог быстрей согласиться? А то я прилег полежать после плотной еды, и, пока ты мялся, у меня случилось несварение.

Губы подручного Фэн Сяо задрожали.

– Виноват!

Вместе с Цуй Буцюем и его подчиненными Пэй Цзинчжэ отправился в усадьбу Лу. По дороге он украдкой наблюдал за Цяо Сянь, думая, будто та ничего не заметит, но она вдруг смерила его ледяным взглядом, и юноше пришлось отвести взор. Поняв, что тайно выяснить ничего не выйдет, он перешел к расспросам:

– Господин Цуй, вы не подскажете, как величать сию барышню?

Цуй Буцюй криво усмехнулся:

– Тебе самому любопытно или ты для Фэн Сяо стараешься?

– А сейчас-то какая разница? – пробормотал Пэй Цзинчжэ.

– Если самому – то сам ее и спрашивай, а если стараешься для Фэн Сяо…

Пэй Цзинчжэ терпеливо ждал, пока Цуй Буцюй продолжит, но оказалось, что тот имя подчиненной называть и не собирался.

– Тогда я тем более не скажу, – отрезал наконец Вестник.

Пэй Цзинчжэ не нашелся, что на это ответить.

Он давно уже понял, что во всей управе Левой Луны ни один человек, от главы до подчиненных, не настроен к нему дружелюбно. Но ведь никто не заставлял его господина вести себя столь жестоко и сразу начинать с благовония Безысходности. Раньше Пэй Цзинчжэ думал, что управа Левой Луны и чертог Явленных Мечей друг другу не чужие, и их сотрудничество для обеих сторон окупится с лихвой: усилий они затратят в два раза меньше, а успеха добьются сполна. Но теперь, видно, все стало иначе: раз неприязнь возникла, позабыть о ней будет уже не так просто.

Тем временем в семействе Лу все были мрачнее тучи. Смерть горячо любимой дочери повергла Лу Ти в отчаяние, но, когда его усадьбу тут же оцепили, к скорби примешалось еще и негодование.

«Орлов» в подчинении Фэн Сяо было немного, и он обратился к уездному главе Чжао, дабы тот выделил еще людей, тем самым поставив его в крайне затруднительное положение: обижать Лу Ти уездному главе не хотелось, но и противиться Фэн Сяо он не смел. Однако последнему то было вовсе невдомек. Глава Чжао страшно переживал и в конце концов скрепя сердце велел начальнику уездной охраны Лю Линю исполнить приказ столичного господина, но в разговоре с глазу на глаз попросил того отнестись к семье Лу снисходительно.

Семья хотела закупить все необходимое для похорон молодой барышни, и Лю Линь, хоть и оцепил усадьбу, в соответствии с негласным распоряжением главы закрыл глаза на отлучку ее обитателей через черный ход. Вот только никто не ожидал, что нарушители нежданно-негаданно столкнутся на улице с подручным второго господина Фэна.

– Стоять! Кто позволил вам выходить из усадьбы?! – рявкнул удивленный Пэй Цзинчжэ, преграждая им дорогу.

Сумев сдержать горькое негодование, управляющий усадьбой Лу почтительно сложил руки у груди и взмолился:

– Барышня умерла, нам нужно ее похоронить – нельзя же, чтобы она осталась без последнего пристанища! Прошу, поймите!

– Скажите, что вам требуется, и я прикажу Лю Линю купить все необходимое. А вам покидать усадьбу запрещено! – стоял на своем Пэй Цзинчжэ.

Тут управляющий уже не выдержал и гневно воскликнул:

– Это ни в какие ворота не лезет! Мертвых нужно уважать! Наша барышня даже замуж-то выйти не успела, а с ней такая беда случилась! Госпожа хочет устроить богатые похороны и дать дочери все наилучшее, чтобы та не чувствовала себя одиноко. Разве станут посторонние выбирать со всей душой? Да неужто у вас и вовсе сердца нет?! Даже покойницу не жалеете!

– Вы сами ее не жалеете, – холодно вмешался Цуй Буцюй и указал пальцем на высокую служанку, что стояла, потупившись, позади управляющего. – Это мужчина, переодетый женщиной. Взять его.

Пэй Цзинчжэ опешил от неожиданности, но Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи тут же повиновались приказу: едва Вестник умолк, они выскочили вперед и скрутили высокую служанку.

Волей-неволей ей пришлось поднять голову. С первого взгляда лицо ее Пэй Цзинчжэ показалось знакомым, и он почти сразу же сообразил, кто именно был перед ним: Су Син, двоюродный брат барышни Лу, тот самый, кого Лу Ти изначально прочил себе в зятья и наследники.

Он был весьма красив, с тонкими чертами лица, и при беглом взгляде ничуть не выделялся среди остальной прислуги, следовавшей за управляющим Лу. Не повстречай они Пэй Цзинчжэ и не разоблачи его во всеуслышание Цуй Буцюй, молодой человек, пожалуй, и впрямь сумел бы обвести всех вокруг пальца.

– Су Син? – проговорил Пэй Цзинчжэ.

Разоблачение того ничуть не смутило, и