Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

и свирепее. Небо заволокли тучи цвета густого мазута. Женю от страха сковало так, что она почувствовала себя монументом. Она всматривалась попеременно то в Арсения, то в профессора, пытаясь понять, что они сейчас чувствуют. И если с Арсом все было ясно: он, скрючившись на ступеньке, сжимал и разжимал пальцы; то Ян Матвеевич выглядел совершенно спокойно и сосредоточенно.

Мир словно кто-то поставил на паузу. Время застыло.

Профессор резко кивнул, призывая Арсения бежать. Но тот даже не шелохнулся. Его лицо исказила паника. Женя видела, как он дернулся раз, другой – и все. Будто невидимая сила вцепилась в его ноги.

Она лихорадочно пыталась сообразить, что делать. Профессор стоял бледный и неподвижный. Спустя мучительные три секунды Арсений вырвался из призрачного плена и рванул к набережной.

Женя, не в силах больше стоять неподвижно, подбежала к первой ступени. И тут она заметила ужас на лице Арсения. Необъяснимый и пробирающий до костей. Он будто смотрел в глаза Смерти, а после бросился к ней.

Женя в несколько шагов оказалась наверху.

Кира стояла на коленях перед картиной, листочек с заклинанием лежал на асфальте рядом с ней. Сестра неотрывно остекленевшим взглядом смотрела в «Дьявольские глаза». Арсений был уже рядом и… Слишком поздно. Друг успел лишь коснуться кончиком пальца черной дымки. Та проникла в Киру, и сестра упала, раскинув руки. Словно тряпичная кукла.

– Кира! – Женя бросилась к сестре.

Та даже не взглянула на нее. Глаза Киры потемнели, стали такими же мазутными, как тучи в небе, как черная субстанция, вырвавшаяся из картины. Мгновение, и Кира захрипела. Глаза закатились – она теряла сознание. Арсений подхватил ее, приподняв над асфальтом.

– Женёк, картина! – Друг оттолкнул Женю.

Ее затрясло от ужаса. Паника сковала все тело.

«Что делать? Где Ян Матвеевич? Все пошло не по плану! Вдруг он нас обманул?»

– Женя! – что есть мочи заорал Арсений. – Твою мать! Уничтожь эту прокля́тую картину, пока там нет Дебры! Спаси нас!

Женя вздрогнула и бросилась к холсту. Схватила его, добежала до Невы и швырнула на плиты набережной вместе с египетской кисточкой. Заледеневшими от страха и холода руками развернула листочек с заклинанием. Земля сотряслась, прогремел гром, и вдруг подул ветер такой силы, что Женя едва не упустила листок.

– Пожалуйста, пусть это скорее закончится, – простонала Женя и начала читать.

Изо рта вырывались омерзительные шипящие звуки. Ее затошнило, по телу забегали мурашки, внутренние органы словно начали менять свои привычные места: живот резало, сердце опоясала нечеловеческая боль. Казалось, что кто-то вырывает его издевательски медленно – то тянет, то ослабляет хватку, снова тянет и снова ослабляет. В воспаленном сознании мелькнула мысль, что в прошлый раз – при написании картин – такого не было.

Вскоре все звуки пропали и остался только ее голос: зловещий, шипящий непонятное заклинание. Настолько мощный и могущественный, что создавалось ощущение, будто он окутывает ее со всех сторон.

Земля опять вздрогнула. Тьма заполонила небо, а Нева в каменных оковах Университетской набережной бесновалась так, будто пыталась смыть про́клятое древнеегипетское наследие.

Неожиданно разум прояснился, и Женя обрела цель: в незнакомые слова она решила вложить всю свою боль и неописуемое по масштабу желание спасти сестру.

Когда она закончила и пришла в себя, то первым делом взглянула на место, где оставила холст и кисточку. Чуда не произошло: они по-прежнему лежали на набережной.

– Не поняла…

– С возвращением, сестра, – произнес кто-то рядом.

Женя подняла голову – перед ней стоял Ян Матвеевич. Он был подозрительно доволен и широко улыбался.

– Что за…

Краем глаза она заметила, как сверху, со стороны одного из сфинксов, к ней летит черный сгусток энергии.

Секунда. Всего лишь одна секунда промедления, и черный ком проник в ее тело. Нечеловеческий вой разнесся над набережной Невы. Женя упала навзничь. Ее кожа начала медленно покрываться черными венами, будто кровь в них меняла свой цвет, глаза перестали видеть.

– А-а-а-а-а! – Ей казалось, что внутри живота находится включенная бензопила. Тело растягивали на дыбе, каждую клеточку жгли раскаленным углем…

…Пытка прекратилась так же резко, как и началась. Женя еще долго лежала, не двигаясь. Сил не было даже на то, чтобы встать. Даже думать было в тягость.

Только беспокойство о друге и сестре заставило сначала приподняться на локтях, потом перевернуться на живот и попытаться встать. Получалось плохо. Тогда Женя стиснула зубы и поползла наверх. Рядом шел Ян Матвеевич.

Она доползла до тротуара, а когда преодолела последнюю ступеньку, упала на спину, пытаясь отдышаться.

– И зачем такие нагрузки? – спросил профессор. – Сейчас тебе лучше полежать хотя бы десять минут. Уверяю, станет легче.

– Что вы сделали? – процедила сквозь зубы Женя. Она начала медленно поворачивать голову вбок, в сторону сфинкса, около которого последний раз видела Арсения и Киру. – Нет… нет, пожалуйста… нет…

Кира и Арс лежали на асфальте и, казалось, не дышали.

– Нет! – всхлипнула Женя. Из глаз брызнули слезы. Она встала на четвереньки и поползла. На этот раз быстрее, хотя тело все еще болело, а из-за пелены перед глазами ничего не было видно.

Приблизившись к сфинксу, Женя коснулась Арсения – кожа была теплой, а грудная клетка вздымалась. Выдохнув от облегчения, она попыталась привести его в чувство, но безрезультатно.

– Не переживай, с ним все будет хорошо. Он просто крепко спит, – заметил Ян Матвеевич.

Женя подползла к сестре.

– Кира… Нет… – Женя замотала головой. Она касалась ее лица, шеи, живота, клала руки на грудь, чтобы проверить дыхание. Тишина. Звенящая, ужасающая.

Перед глазами Жени замелькали пятна, легкие будто сжались. Она упала и провалилась в забытье.

Как долго она так лежала, Женя не поняла, но стоило приоткрыть глаза и посмотреть на Яна Матвеевича, который стоял с телефоном в руках, как он тут же подошел к ней и присел на корточки.

– Что вы наделали? – прохрипела Женя. – Зачем?

– Прости, но мне было нужно, чтобы Дебра навсегда стала частью тебя.

– Так почему сразу нельзя было все рассказать? Я бы и так согласилась. – Горло сжало, а нос защекотало в преддверии приближающейся истерики. – Зачем было убивать мою Киру?

– Я не хотел ее убивать, – пожал плечами профессор. – Все пошло не по плану. Я же говорил, что душа лишь дважды может покинуть свою обитель. Первый выход – из картины. Второй – из Киры. Если бы изначально ты была приманкой, то могла бы извлечь мою сестру из своей души в любой момент. А сейчас – нет. Теперь ты умрешь с ней.

– Сейчас?

– Зачем же сейчас, – рассмеялся профессор. – Когда состаришься и придет твой срок. Ах да, забыл поздравить, – профессор стукнул себя по лбу, – поздравляю!

– С чем?

– Ты талантливый человек. Только настоящий бриллиант способен носить в себе амбиции Дебры. Раз ты не умерла сейчас, то подходишь на роль «сосуда». Я не сомневался в этом.

– Мы же хотели уничтожить Двойника, – из последних сил шептала Женя. – Почему вы нас обманули? Вы же сами хотели избавиться от души Дебры?

– Прости, я не уточнил важную деталь – убить оставшуюся