Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

не так, – вздохнула ее мама. – Я просто хотела заработать как можно больше денег, чтобы вы ни в чем не нуждались. Я хотела обеспечить вам безбедное существование. Только и всего… – Женя ничего на это не ответила, лишь с силой прикусила губу. – И еще: с администрацией твоего универа я договорилась. Тебя пока не ждут. Как приедешь, так приедешь. Не переживай по поводу учебы, я все решила.

– Спасибо. Прости. – Женя сбросила вызов.

Когда тетя Дина приехала, Женя отказалась с ней видеться, и мне пришлось все взять на себя.

В ту ночь, после разговора с матерью, Роберт отвез Женю в частную клинику, чтобы показать врачам. Мы с Федей уже отчаялись в попытках ее успокоить. Благо медики выписали лекарства, и Женя начала спать.

Она глотала таблетки три ночи подряд, но на четвертую я забыл ей их дать. О, как я потом корил себя – если днем Женя плакала беззвучно, то во сне у нее началась ужасная истерика с судорогами и сонным параличом.

– Жуки! Везде жуки! Они жрут меня! Жуки! – металась Женя по кровати.

Самое страшное было то, что мы с Федей не могли разбудить Женю. Никак. Она сама проснулась около двух часов и после этого больше не спала: сидела на стуле и смотрела в окно. Я тоже не спал.

– Мне уйти? – осторожно подал я голос со своего кресла, которое притащил специально для ночных дежурств.

– Все равно…

– Если тебе хочется поговорить…

– Не хочется.

Так заканчивался каждый наш разговор.

На похороны сестры Женя не поехала, на звонки тети Дины не отвечала. Не выдержав, я сам созвонился с ее мамой и все разузнал: Киру благополучно похоронили.

– Скажи Жене, чтобы возвращалась домой, – обреченным и уставшим голосом сказала тетя Дина.

– Не думаю, что это хорошее решение.

– Хорошее или не хорошее, но жить дальше как-то нужно. Давай, Арсений, я надеюсь на тебя. Привези ее в Камск. Конечно, в универе ей разрешили отдохнуть, но не весь же семестр. Иначе ее отчислят.

– Хорошо, но ничего не обещаю.

Днем Женя не вставала с постели, ночью спала только под действием таблеток. И это притом что она почти ничего не ела. Максимум – пила чай, который я едва ли не силой вливал в нее.

Моя лучшая подруга превращалась в овощ, и я ничего не мог с этим поделать. Голова пухла от вопросов, а сердце замирало от тревоги.

Именно в этот период Роберт рассказал, что меня ждут в Париже через пару недель. Нужно было уладить бюрократию по поводу открытия галереи.

Я едва не сорвался. Мечта всей жизни столкнулась с обязанностью быть рядом с Женей. Совета спросить было не у кого: Федя был в шоке от происходящего, сам не понимал, что делать, даже начал ходить к психологу. Нам тоже предлагал. Я отказался, а Женя… Женя его просто проигнорировала. Она, кажется, и от частной клиники была не в восторге.

Чтобы не сойти с ума, я поехал к Яну Матвеевичу в Академию художеств. Присматривать за Женей остался Федя. В последнее время она понемногу говорила, но постоянно предрекала себе скорую смерть. От этого все внутри стыло. Я не мог оставить ее одну. Что, если Дебра подтолкнет ее к пропасти?

* * *

Пока я ехал в Академию, в сотый раз прокручивал в голове события всех прошедших месяцев. И в сотый раз пришел к выводу, что во всем виноват Ян Матвеевич.

Стоило ему быть честным, сразу рассказать, в чем дело…

– Добрый день, Арсений, – сказал профессор, сидя за рабочим столом и как ни в чем не бывало перебирая бумажки, когда я ворвался к нему в кабинет. Внутри все клокотало.

– Не добрый, – процедил я и, подойдя вплотную, со всей силы впечатал кулак в его лицо.

Ян откинулся на спинку кресла и приложил руку к носу – на его белоснежную рубашку тут же начала капать кровь.

– Идиот. – Нащупав в кармане брюк платок, он приложил ткань к носу и зашипел от боли. – Не пробовал сперва поговорить?! Я бы все объяснил…

Я не проронил ни слова. Просто стоял и смотрел на мужчину и его шрам. Тогда я впервые подумал: «А что значит эта отметина? Почему его миловидное лицо так жестоко изуродовано?» Без вмятины на половину щеки он мог бы стать если и не писаным красавцем, то очень привлекательным человеком.

– Сядь и выслушай меня, – велел Ян, когда остановил кровь. – Вот же поросенок мелкий. После того как все расскажу, буду ждать извинений. Запомнил?

– Запомнил, – выдавил я, ничего не обещая. В тот момент я не собирался приносить извинения, считая, что поступил правильно.

Ян вернулся к столу и принялся рассказывать то, что еще долго не укладывалось у меня в голове. Начал он с того, что Киру убивать никто не собирался: ситуация с моими ногами, большая осечка из-за этого – непредвиденные обстоятельства, влияние картины. Ян планировал, что будет так: Дебра вселяется в меня, Женя читает заклинание, душа переходит к ней навсегда. В его фантазии все должны были быть счастливы.

– Кроме Жени, – уточнил я.

– Не перебивай и слушай дальше. За терпение ты получишь награду. – Профессор хитро прищурился. – Я знаю, что ты интересуешься древом Телфордов, поэтому расскажу тебе все, что пожелаешь, и в мельчайших подробностях. Договорились?

– Это… д-да… хорошо, – неуверенно сказал я, не веря услышанному. Злость все еще кипела во мне, но я постарался пробудить разум и не рубить сгоряча. Ян выглядел уверенно, это меня подкупило.

– Арсений, мне правда жаль, что все так случилось на набережной. Однако есть причины, почему душа из картины должна была слиться с Женей.

Профессор сделал паузу, после чего произнес:

– Женя – это реинкарнация Дебры Телфорд. Моя сестра по незнанию расколола свою душу: одна часть души осталась в картине, а другая начала перерождаться. И как раз Женя – это новая жизнь Дебры, то бишь Скарабея.

Ян замолчал, а я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.

Рассказ Яна казался историей шизофреника, даже несмотря на все прошлые мистические открытия. Когда я согласился стать «временным сосудом для Дебры», моя психика сказала: «Все. Это последнее, во что мы поверим». Я достиг предела своих возможностей. У великих историй Яна Матвеевича не получилось расширить границы моего сознания.

– Вы хоть слышите, что несете? – возмутился я, глядя в уверенные глаза мужчины.

– Я себя прекрасно слышу, не переживай. И не только внешний голос, но и внутренний. Вот у тебя, Арсений, есть проблема.

– Нет у меня никакой проблемы.

– А я говорю, есть. И сейчас она проступает очень отчетливо. Твоя проблема заключается в том, что ты не слышишь свой внутренний голос. Ты его намеренно приглушаешь или игнорируешь, будто ничего не происходит. Прислушайся к себе; к своему сердцу; к своей интуиции. То, что я тебе рассказываю, на самом деле не удивляет тебя, ведь подсознательно ты уже давно знаешь ответы на все свои вопросы. На один даже не подсознательно. Вспомни, о чем ты подумал, когда Женя сообщила тебе о «голосе Дебры» в своей голове?

– Я… я…