Бессмертные - Ольга Александровна Валентеева

– Отец выжил из ума! Сначала мама, теперь и он! – София даже ногой притопнула от возмущения. – Я могу вам помочь, Лорен?

– Да. Но сначала мне надо поговорить с отцом. Приходи сюда после обеда, будем пытаться найти хоть какие-то зацепки.

– Я приду, – решительно пообещала сестра. – И на этот раз вы так просто меня не оставите!

И умчалась, лишь взметнулись юбки.

– Пойдешь к отцу прямо сейчас? – спросил Роберт.

Принц кивнул. Он не видел смысла оттягивать неминуемое. Хотел бы заглянуть и к матери, но она всегда злилась, когда он это делал. Вряд ли что-то изменилось за время его отсутствия. А все те яды, которые она для него приготовила, Лорен давно выбросил. Пусть мать Армана виновата в гибели Айвона, брата уже не вернешь. – Тогда ступай, – сказал Роберт. – Я тоже приду после обеда, а пока почитаю сам. Вам с Арманом необходимо отдохнуть.

Брат покинул комнату, и Лорен впервые за много дней остался один. Он замер у окна, постоял несколько минут, собираясь с мыслями, и направился к отцу. Его никто не останавливал: стоило появиться, как слуги со всеми почестями пригласили его в отцовский кабинет.

– А, Лорен. – Его величество отложил документы и мрачно взглянул на сына. – Присаживайся.

Принц занял кресло напротив отца. Король Валентин выглядел скверно. Он будто еще больше постарел за эти дни, между бровей залегли глубокие морщины, уголки губ опустились. Грудь кольнуло чувство вины. Лорен не оправдал его ожиданий, подвел. Но разве правильным было взять и умереть? Просто потому, что его к этому готовили, как жертвенного зверя.

– Я уже знаю от Роберта, почему ты не приехал на Утреннее поле, – проговорил король. – И высказал ему все, что думаю о вашей глупости. Но ладно он. А ты, Лорен? Ты ведь понимал, чем все может обернуться! В какую минуту долг перед родиной стал для тебя неважным? – Какой долг, отец? – не позволяя себе лишних эмоций, спросил принц. – Умереть? Вы не дали мне шанса это изменить. Не дали и малейшей возможности найти выход из тупика, в котором маги оказались тысячу лет назад. А еще постоянно лгали, что я могу победить, чтобы потом приказать погибнуть. Что же делать, если я хочу жить?

– Твое предназначение…

– Не вам о нем судить! – Лорен сжал кулаки. – Вы лишили меня детства, лишили друзей, сделали изгоем в собственном доме. Зачем? Вы ведь с самого начала знали, в чем суть поединка. Я слышал, как вы говорили об этом матушке. И всю свою жизнь я только и делал, что ждал поединка, понимая: это конец. Дальше для меня не будет ничего.

– Наш долг – заботиться о народе, Лорен.

– Да, отец. Ваш долг как правителя заботиться о своей стране. Но почему в жертву долгу вы принесли любовь к своим детям? Вы не любите меня, пусть так. Но Роберт всегда был послушным сыном. Он старательно учился все эти годы, чтобы соответствовать вашим ожиданиям. Только и он для вас не более чем пешка! Как так, отец?

– Мальчишка! – Король Валентин вскочил с кресла. – Ты ничего не понимаешь! Мнишь себя пупом мира, а на самом деле…

– Вы тоже Леодар. Так почему же вы не хотите встретиться на поединке с королем Холдоном? А я скажу. Вы трус, отец. Отправили Роберта меня убить, зная, что мы не просто братья, но и близкие друзья. Как бы потом Роберт с этим жил?

От магии, наполнившей кабинет, стало тяжело дышать. Отец сжимал и разжимал кулаки. Лорен понял, что зашел слишком далеко, но встреча с Арманом что-то изменила в нем. Он многое осознал. Например, что больше не хочет быть марионеткой. Нет! Он тоже человек и имеет право выбрать свой собственный путь.

– Три дня, – напомнил король Валентин. – И вы с Арманом отправитесь на Утреннее поле. Уж я об этом позабочусь!

– Я не сомневаюсь в этом, ваше величество. – Лорен склонил голову. – И слышал ваши условия. Три дня. Я могу идти?

– Ступай.

Лорен стремительным шагом покинул отцовский кабинет. Ощущение, будто ему не хватает воздуха, нахлынуло внезапно. Принц замер, оперся спиной о стену и несколько минут старался восстановить дыхание. Нет, он не сдастся! Ради Роберта, Армана, Асии, Софии. Ради самого себя! И всего народа Тиранора, который зависит от магических всплесков. А если однажды поединок не усилит печати? Что тогда?

Нельзя опускать руки. Вместо того чтобы отдыхать, Лорен снова засел за записи. Только перед глазами все плыло от непролитых слез. Глупо ждать любви от тех, чье сердце давно испепелила ненависть. Так почему же он до сих пор ждал?

Свет

В отличие от Лорена Арману все-таки удалось немного отдохнуть. Он поспал часа два, затем умылся, и слуга доложил, что для него уже приготовили чистую одежду. Судя по всему, что-то из гардероба Лорена или Роберта, потому что костюм явно подходил принцу: он был пошит из дорогой темной ткани, украшенной серебряной вышивкой. Наряд пришелся впору. Арман взглянул в зеркало и сам себя не узнал: в местной одежде он выглядел старше и серьезнее. Принц уже собирался вернуться к Лорену, чтобы вместе читать записи Верфальта и Леодара, когда снова появился слуга и сказал:

– Ваше высочество, прошу вас пройти за мной. Вас просит о встрече ее величество Вестия.

Королева Вестия! Мать Лорена и Роберта. Арман понимал: вряд ли ее величество счастлива от пребывания во дворце светлых. И встречи она желает по вполне определенной причине: ее мучит тот же вопрос, что и Роберта. Отказываться от приглашения Арман не стал. Он прошел за слугой в покои королевы.

Вестия оказалась совсем еще молодой, но высушенной горем женщиной. Она до сих пор носила траур. Ее красивое лицо выглядело бледным и неживым, как у фарфоровой куклы. Живыми были только яркие темные глаза. – Благодарю, что приняли мое приглашение, ваше высочество, – сказала она в ответ на поклон Армана. – Простите, что побеспокоила. Я знаю, вы с моим сыном проделали долгий путь и устали.

– Я успел отдохнуть, ваше величество, – проговорил Арман. – И готов побеседовать с вами.

Ему было жаль. Это его семья принесла горе в Тиранор. Это его мать послала убийцу к сыну королевы. Вина кольнула сердце. Арман отвел взгляд.

– Вы кажетесь достойным юношей, – сказала королева. – Позвольте быть честной с вами, Арман.

– Мне бы хотелось этого, ваше величество, – признался принц.

– Тогда я буду говорить прямо. – Вестия поправила темное кружево, скрывавшее ее прическу. – Когда супруг