Галактические происшествия - Полина Липкина

и поболтал ими в воздухе. Почему-то он опять вздохнул. Видимо, потому, что случайная мысль о прошлом соседа разбудила в нем воспоминания о собственном прошлом. О том времени, когда его еще только начали строить… Его мост и его самого, бога моста, правильно будет сказать. До чего же это было радостное время… С какой радостью, с какой надеждой его строили. Какие песни вокруг звучали…

А все потому, что до того, как его мост решили построить… Что было до того, он тоже помнил, ибо воспоминания впитала вода.

До того, как его мост решили построить, здесь вообще не было никаких мостов. Ближайший мост – Литейный. А народ в Охте жил небогатый. И многим из них по своим надобностям, из-за нужд ремесла, которое их кормило, надо было постоянно бывать в самом Санкт-Петербурге.

Отвозили на тот берег маленькие ялики или пароходики побольше. А владел перевозом Яков Петрович Щитов, что на весь Петербург славился своею скупостью. Иначе бы, впрочем, он бы не разбогател, – пришел Яков Петрович когда-то в город Питер пешком с обозом из Архангельска, а потом, глядишь, в первые купцы выбился. Люди говорили – с самим министром за руку здоровался. А может, и с царем.

Перевоз через реку, впрочем, стоил дешево. Но народу в ялики и пароходы набивалось столько, что борта еле-еле поднимались над водой. Конечно, и пароходы, и ялики часто тонули… Кто-то выплывал, а кто-то и нет… И вот, в году, как помнил бог моста, тысяча девятьсот седьмом затонул большой пароход «Архангельск» со всеми пассажирами на борту. Никто не спасся.

Тогда и решили наконец построить мост. Ох, какие ж тогда песни звучали…

– Что молчишь, хозяин ласковый? – скаредным голосом произнес бог моста Обуховской обороны. – Гостя-то развлекать надобно. Или это тебе неведомо? Или по новым модам того не полагается?

– Прости, – пришел в себя бог Большеохтинского моста. – Прости, задумался. Я как раз хотел рассказать тебе кое-что. Я дал послушать свою музыку человеку.

И бог Большеохтинского моста рассказал про девушку, которая шла по берегу реки и которой он решился дать послушать свое творение.

– Если бы она тогда еще и завернула за край моста, я бы ей помог, – сказал бог Большеохтинского моста. Я бы ей помог устроиться на работу. Ей надо было только во время собеседования упомянуть, что она любит джаз… женщина, что сидела рядом с ней весь вечер, собирала танцевальную джазовую группу, и ей нужен был хореограф. Ей надо было только сказать… Эта работа ей очень бы подошла.

– И что ж не помог? – сказал бог моста Обуховской обороны неожиданно жалостливым голосом. – Что ж не помог ты, я тебе спрашиваю?

Гость даже утер слезы. Сейчас он не пытался сказать грубость, он и в самом деле был расстроен.

– Что ж не помог? Эх ты, дубина стоеросовая.

Бог Большеохтинского моста задумался. А в самом деле, почему не помог?

– Наверное, – сказал он, отвечая больше себе, чем гостю, – наверное, все дело в том, что во всех нас остается то, что было в тех людях, которые жили тут когда-то.

В тебе – сходившиеся на кулаках поречане и крючники – жители Охты и грузчики, работавшие на противоположном берегу, в амбарах Александро-Невской Лавры.

Во мне – те, кто так радовался новому мосту, моему мосту, мне… Но не только они. Верно, и Яков Петрович Щитов тоже остался во мне. Поэтому я считаю – за мою помощь надо платить. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы маленьким риском и вниманием.

Рассказ о прекрасной госпоже Окубо

Что в мире может быть красивее королевской охоты? Что во всей вселенной возможно было бы помыслить прекраснее и восхитительнее этого зрелища?

Подобны лучам солнца – добрые кони, подобны разноцветным искрам – родовые цвета знатных вельмож, подобен праздничным кострам – быстрый конный бег. А все вместе – подобно фейерверку, только еще веселее, прекраснее и изумительнее.

Тем удивительнее, что большинство дам не любят королевскую охоту и не желают принимать в ней участие. Хотя, если отбросить первое приходящее нам на сердце чувство и совсем немного подумать, то странного тут вовсе ничего нет.

Нежные, белым ирисам подобные, хрупкие и утонченные – как могли бы они смотреть на кровь и смерть живых существ, сопровождающих охоту? Не стоит уже и говорить про тягости сего предприятия, когда целый день ты не встаешь из седла, это, может быть, не столь и существенно по сравнению с необходимостью видеть страшные для женского глаза вещи.

Так что даже указ короля, обязующий всех придворных дам участвовать в охотах, и тот не помог, – дамы лишь появлялись в самом начале сего действа, улыбались кавалерам, но, как только кавалькада трогалась по направлению к лесу, дамы исчезали. Все, за исключением некоторых любительниц этого увеселения. И за исключением госпожи Окубо.

Госпожа Окубо происходила из древней достославной семьи и сама была преисполнена многоразличными добродетелями и чувством долга, и потому никак не могла пренебречь указом короля, даже если он и налагал на нее тяжелое бремя. Ах, до чего же было жаль бедняжку!

Госпожа Окубо более всех других дам напоминала белый ирис. И даже не просто белый ирис – а ирис осенний, что цветет на исходе лета. Не тот, чье цветение знаменует собой начало дождей, праздник мальчиков и воинскую доблесть, но тот, чей поздний цвет означает в наших глазах только лишь нежность, слабость, чистоту и печаль.

Госпожа Окубо появлялась на каждой охоте в белом платье и сама-белая – белая, как снег. Глядя на нее, трудно было удержаться от слез.

Госпожа Окубо ни разу не отставала от нас, и когда падал окровавленный зверь, ее прекрасная головка лишь тихо-тихо клонилась вниз, а она сама делалась еще белее, хотя это, казалось, было невозможно.

Слушая же насмешки других дам, которым сие суровое действо доставляло удовольствие, госпожа Окубо лишь тихо вздыхала и слегка опускала свои длинные ресницы. Ах, кто бы мог не заплакать, видя столь печальное и прекрасное зрелище!

Прошло время. Однажды очередную охоту отменили. Охотиться было некому – все были на свадьбе.

Госпожа Окубо выходила замуж за господина Too – знатного вельможу, молодого и прекрасного, высоко чтимого всеми нами и самим королем и завзятого охотника.

Госпожа Окубо была бледна, как обычно, и немного веселее, нежели мы привыкли. В то время, когда мы загоняли оленя или дикого кабана, госпожа Окубо загнала господина Too. Ее охота увенчалась успехом. Ее добыча стояла рядом с ней.

Более пышной