Галактические происшествия - Полина Липкина

посмеиваются. Не так, как насчет иных прочих предметов. Был бы я Тристаном Победителем, и был бы я при том таким гадом, каким ты его рисуешь, приказал бы я верным людям засунуть Лоэнгрина в мешок побольше и покрепче и кинуть тот мешок в речку поглубже.

– Хм. А касаемо других менестрелей как бы ты мыслил? – заинтересовался Бертрам. – Их бы ты разве не кинул поскорей в речку поглубже?

– Нет, – ответил Ланселот. – Сейчас – ни в коем случае. Позже – очень может быть. Но сейчас не время.

– А когда оно наступит, это время? – с любопытством спросил Бертрам. Ланселот не ответил.

– Давай, ложись спать, – вместо этого буркнул он. Бертрам не обратил внимания на слова Ланселота. Очевидно, Бертраму хотелось поговорить.

– Болдуин, – произнес он, – Болдуин Отважный. Ладно, может быть, он и впрямь устроил заговор. Может быть, он и впрямь хотел убить Тристана Победителя и еще кучу народа. Зачем ему это понадобилось – об этом, верно, знает Нечистый и Изгнанный. Но неужто обязательно было казнить Болдуина Отважного такой вот казнью? Болдуин Отважный сражался еще в той Великой Войне, Войне против Черных Воинов Дракона… Вместе с Тристаном Победителем, да… Но…

– Победа в Великой Войне была даже важнее победы над Драконом. Ты про это? В последние годы менестрели только и поют, что о Великой Войне; теперь и ты тоже решил?

Этими словами Ланселот перебил Бертрама. Похоже, Ланселот почувствовал, что разговор, с одной стороны, ему уже надоел, а с другой – начал раздражать. – Ланселот, – сказал Бертрам, – почему Тристан Победитель покарал Болдуина Отважного казнью на костре? Да еще и на медленном огне к тому же? Это ж дела Дракона. Его суд. Он сжигал людей на медленном огне за покушения на его власть и похвалялся своим мастерством, похвалялся тем, как ловко он может править своим огненным дыханием, как медленно способен, ежели хочет, направлять огненную струю.

– Бертрам, – произнес Ланселот менее раздраженным тоном. Очевидно, он справился с желанием отделаться поскорей от назойливого собеседника и решился говорить серьезно. – Бертрам. Хорош или плох Тристан Победитель, но Дракона надо убить. Поручили его убить нам, значит, убить его должны мы. А ты перед боем должен хорошенько выспаться, перед боем это самое важное дело. Так, между прочим, говорил Болдуин Отважный… перед сражением в Ущелье Пегой коровы… эту заварушку, конечно, со старой Великой Войной не сравнить, но и там было жарко. Впрочем, неважно это. Я хотел сказать тебе другое – уймись и ложись спать!

Бертрам не лег спать и не унялся. Похоже, ему не понравился командный тон Ланселота. Конечно, он признавал его старшинство, и в бою, не раздумывая, выполнил бы его приказ, но сейчас-то никакого боя не было… Поэтому Бертрам как ни в чем не бывало продолжил разговор. – И еще одно, – сказал он, – запрещение книг. Запрещение их хранить и читать. После Победы над Драконом и над Черными Воинами этот запрет отменили, но через несколько лет – снова ввели. Ввел Тристан Победитель. Почему? Тот же запрет, что и при Драконе…

Ланселот так удивился, что даже не выказал недовольства касательно неисполнения его распоряжения. – Ты о чем? – недоуменно спросил он, – Тот же запрет, что и при Драконе? Ну да, а что? Воровать при Драконе тоже было запрещено, что же, потом разрешить надо было? Что-то ты загнул… очень сильно… – Ланселот недоуменно тряхнул головой.

– Ну, хорошо, – не унимался Бертрам, – но почему же тогда несколько лет книги читать разрешалось? И почему их вообще запретили?

– То есть как это почему? – Ланселот как будто даже опешил.

– Ну вот объясни мне, почему? – Бертрам не унимался. – Представь себе, что я совсем дурак.

– Это себе представить нетрудно, – ответствовал Ланселот. – Ну хорошо. Все полезное, Бертрам, если ты не знаешь, люди могут запомнить и без книг. Все и так знают старые песни, сказки и советы про то, как лучше охранить пшеницу от мышей. А если кто-нибудь что-нибудь все-таки забыл, так на белом свете есть Мудрые или, на худой случай, менестрели, уж они-то все помнят. А то, что записывается в книгу, то, что нельзя запомнить – это либо бесполезное, либо вредное. Вон как та книга, что ходила меж Черными Воинами – им-то Дракон читать не запрещал! Не слышал? Она называлась «Молот врагов Дракона». В ней описывались пытки, казни, способы выбить признания, показания… и то, как можно казнить на медленном огне, если рядом нет Дракона, чтобы казнь длилась подольше. Конечно, такое наизусть не запомнишь. И не надо такого.

– Но, может быть, в книгах есть и что-то другое? – возразил Ланселоту Бертрам. – Что-то такое, что люди не знают наизусть, но хорошее и полезное. Ты помнишь, что Болдуина Отважного осудили и за чтение книг тоже?

– Ну, помню, и что?

– Книги, которые он читал… это было как раз перед его поединком с Драконом. Поединком, в котором он убил Дракона. Единственный из всех тех, кого послал на бой с Драконом Тристан Победитель. А что, если… что, если Болдуин Отважный узнал из книг про то, как можно победить Дракона? Что скажешь?

– Ерунда.

– Ерунда? А что, если не ерунда? А что, если в книгах есть и хорошее? Что, если в книгах можно прочитать про то, как можно убить Дракона… или про то, как можно управлять страной – что-то такое… что-то такое, что не понравится Тристану Победителю?

– Бертрам, – спокойно перебил Бертрама Ланселот, – Бертрам, говорю тебе, сейчас ты договорился до полной ерунды. Не о чем тут рассуждать. Все, мне время сторожить, тебе – спать укладываться.

На этот раз Бертрам послушался Ланселота. Где-то далеко протяжно запела воспевающая сумрак – ночная птица. А еще дальше, вернее, уже совсем далеко от ночлега Ланселота и Бертрама, за сотни парсеков отсюда и на другой планете, за мониторами сидели люди и наблюдали за тем местом, которое Бертрам и Ланселот называли следом Дракона. Это были железные паровозные рельсы. Самого паровоза с составом видно не было. Он должен был появиться на этом участке пути только завтра. – Они принимают поезд за дракона, – сказал один из сидевших за столом людей другому. – Можешь себе это представить? Принимают его за дракона и бросаются на него с копьями.

– Копья? – присвистнул этот другой. – Ну, это не беда. Если так, в этом мире еще много лет можно будет сбрасывать радиоактивные отходы. И ничего утилизировать не надо. Потом, конечно, планетка загнется окончательно, придется другую искать.

– Угу, – откликнулся первый. – Вот только ты, Василий, новенький, ты не знаешь… Был тут один смышленый