Галактические происшествия - Полина Липкина

Там были не один, не два, а целых три феникса, которые в течение всего празднества то и дело сгорали и вновь возрождались из пепла, а в промежутках – дивно пели.

Более мы уже не имели удовольствия видеть госпожу Окубо на королевских охотах.

Космический звероящер

Космический звероящер сидел в своей берлоге-гнезде, расположенной на средних размеров планете на самом краю дальней Галактики. Он вернулся сюда, в родную берлогу-гнездо, совсем недавно, после хорошей охоты и после длинного пути туда и обратно – через три космических туннеля, через два джант-перехода, через одно планирование по галактической пустоте с помощью продуцированной гравитации и через четыре коротких проезда на четырех кометах.

Звероящер был сыт и доволен. Он притащил за собой по космическому пространству остатки своей добычи и здесь спокойно доел ее, как это у него было заведено и как он любил.

Снаружи, за берлогой-гнездом, было холодно, шел снег, наметая сугроб за сугробом, но здесь, в обиталище звероящера, было уже тепло от огненного дыхания хозяина. Тепло и уютно. Тут же рядом лежали обглоданный скелет рыцаря и большой осыпанный изумрудами топор, освещенные пламенными ручейками и искорками, вылетавшими из ноздрей звероящера. Несколько далее по темным углам пещеры были разбросаны многочисленные мечи, богато украшенные золотом и бриллиантами, золотые ожерелья и золотые фибулы. Звероящер почти всегда приносил с охоты и эти трофеи, несъедобные, но дивные.

Звероящер любил охоту. Не только потому, что она была способом утолить его голод, но и потому что ему нравилось то чувство, которое он испытывал, разрывая свежее мясо, сжигая своим дыханием живую плоть и при этом еще и уклоняясь от слишком сильных бластеров, слишком острых копий, слишком яростных воинов. Одним словом, ему нравилось чувство, которое он испытывал в сражении и в опасности.

Нравилось ему также и потом в тишине и покое любоваться своими сокровищами. Звероящер глянул мельком на скелет рыцаря и любовно остановил свой взгляд на топоре с изумрудами. Звероящер устроился поудобнее. За берлогой-гнездом вовсю мела вьюга и сугробы громоздились все выше и выше, а здесь, в его лежбище, таинственно сверкала зеленым добытая им совсем недавно секира.

Надо тут сказать, что звероящеры того пола, к которому относился этот звероящер, то есть пола сан дзи, обычно вообще не охотились, уступая это право другим. Другому. Тому, кто соглашался охотиться за него.

Неудивительно, ведь именно сан дзи охотиться было сложнее, чем всем прочим.

Звероящеров пола сан дзи – третьего пола, разумные существа, обитающие на планете Земля, назвали бы гермафродитами.

У сан дзи были матка и влагалище, а кроме того – еще и фаллос, так что при желании они могли бы совокупляться как со звероящерами женского пола (чего не было, кажется, никогда), так и со звероящерами пола мужского (как обычно и случалось). Кроме того, сан дзи могли вообще ни с кем не совокупляться, но размножаться самостоятельно. Фаллос звероящера сан дзи, изгибаясь, способен был проникать во влагалище того же самого звероящера, после чего происходило оплодотворение. Откладывать яйца сан дзи летали на красную планету Высокого Солнца, где оставляли их закопанными в прибрежный песок. И все было бы хорошо, но именно у звероящеров сан дзи пищеварение и питание проходили особенным образом.

Сан дзи должны были выбрать свою жертву. Найти ее своими чувствами и электромагнитными щупальцами, настроить на нее свой разум и, главное, желудок. И только после этого – найти ее, убить и съесть. Если бы звероящер сан дзи нашел и пожрал иную добычу – его желудок ее бы не принял. Звероящер бы умер, и умер в мучениях, как это обычно бывает при умирании от яда.

Только поглотив уже избранную жертву, звероящер мог настроить свой желудок и разум на что-то иное. За избранной жертвой порой приходилось следовать на край Галактики, а то и вовсе в иную Галактику… особенно если не стеснять себя и есть то, что вкусно. Понятно, что подобная охота трудна, и большинство звероящеров сан дзи предпочитали перекладывать ее на самцов звероящеров. В то время как сан дзи сидели на яйцах (хотя и непонятно, зачем), их самцы путешествовали по всей Галактике, а то и за пределами ее, чтобы добыть своей подруге нужную ей пишу.

Но тот звероящер сан дзи, который сидел сейчас в своей берлоге-гнезде и любовался на украшенный изумрудами топор, как уже говорилось, любил охоту. Любил охоту и не любил общество посторонних. Ему было хорошо наедине с самим собой и своими сокровищами.

Звероящер с удовлетворением смотрел на сияющий в полумраке топор, наслаждаясь каждым мгновением одиночества и сытости. Топор был хорош. Этим топором рыцарь чуть было не проломил звероящеру голову, неожиданно напав. Да, в этот раз звероящер не ожидал нападения. Он играл с рыцарем в загадки и разгадки. Иной раз звероящер предлагал своим будущим жертвам такую игру. Вопрос – ответ. Загадка – разгадка. Неправильная разгадка – и звероящер поедает второго игрока. А если бы кто-то разрешил все загадки верно… Звероящер не знал точно, что бы он сделал в этом случае. Отпустить несостоявшуюся жертву – значит обречь себя на смерть, от голода или от яда, если он не выдержит голода. Все так, но слово звероящера, вероятно, стоит его смерти. Вероятно. А может быть и нет. Он еще не решил. Так что, вполне возможно, звероящер в любом случае никуда бы не отпустил партнера по игре.

Но, как бы там ни было, рыцарь так и не дал возможности звероящеру ответить самому на этот свой вопрос и проверить самого себя. Разгадав почти все вопросы и загадки верно, он, очевидно, усомнился в своих силах, выхватил топор и напал на ужасного загадчика. И почти тут же упал замертво.

Так топор с изумрудами и достался звероящеру.

Звероящер пошевелил хвостом и с еще большим наслаждением принялся любоваться своей добычей. Боевой топор то ярко вспыхивал, то медленно мерцал в такт дыханию хозяина берлоги-гнезда.

Черная – черная комната

(По мотивам студенческого городского фольклора)

Черная-черная комната была в самом конце коридора, рядом с лабораторией органической химии. Раньше ее здесь не было. Точно. А сейчас – была. Я шла мимо кабинета оргхимии, торопясь в кабинет анатомии на отработку лабораторной работы, и тут – увидела ее. Дверь в черную-черную комнату была приоткрыта, и оттуда тянуло мраком. Мрак легонько поддувал и слегка выползал из комнаты, и одновременно – тянул, втягивал в нее.