Изгой - Герман Иванович Романов

Стрельцы начали стрелять по татарам примерно с полверсты, может, чуть поменьше – шагов с шестисот. От изумления боярин не мог поверить собственным глазам – лошади стали валиться на землю, вместе с седоками. И не случайные жертвы шальной пули – таких степняков было много, не меньше двух десятков полегли на сухую траву.

Залп следовал за залпом, каждый раз поражая Ивана Петровича необычайной скорострельностью. Так быстро стрельцы перезаряжать пищали не могут, но приходилось верить собственным глазам! И татары отхлынули, даже не доскакав до рубежа в две сотни шагов, с которого бы смогли засыпать противника стрелами.

Это был не бой с крымчаками, а их самое натуральное избиение, которое «людоловы» заслужили!

Стрельцы живо построились в каре – о таком построении Волынский слышал, но увидел впервые, что столь малый отряд станет четырёхугольником и спокойно пойдёт на врага. Однако татары, понеся жуткие потери, атаковать больше не решились, боевого настроя они явно лишились и теперь боялись русских. И тут им в спину ударили донские казаки – началась безжалостная рубка степных грабителей.

От вырвавшегося из груди ликующего вопля Иван Петрович потерял сознание, бредил и долгий поход вспоминал только урывками – горящую степь, слёзы дочери и всё так же безучастную жену.

Пришёл в себя окончательно от горестного плача и причитаний супруги: та стояла на коленях перед стрелецким «головою», которого называла князем, целуя его ладонь. А у того тоже в глазах стояли слёзы, увидеть которые у сурового воеводы с иссечённым шрамами лицом, с сединой на голове, было невозможно никому. Только он подглядел момент, заметив, когда князь плакал, гладя его дочь и жену по волосам.

И с того часа супруга стала прежней – заботливой и любящей: на дню раз десять взбивала ему подушку, пыталась кормить с ложечки. А дочь только плакала, но уже от радости и пыталась снова улыбаться. Ногу Волынскому уложил в лубок лекарь, причём князь присутствовал при этом, деятельно помогал и сказал непонятную фразу: «Гипсовать нужно правильно, лепила, учись у меня, пока я жив».

И сам стал накладывать мокрую и толстую повязку, которая через несколько часов высохла, превратившись в камень, похожий по цвету на мел, но гораздо крепче его.

Иван Петрович прикрыл тогда глаза, но смотрел на князя через ресницы: движения быстрые, но очень уверенные, взгляд и голос властные, и пальцы тонкие – ладони знатного человека. В вырезе простой «вышиванки» он увидел два крестика: деревянный, какой не каждый холоп на себя наденет, предпочтя медный, и золотой массивный, с большими рубиновыми гранями – а вот такие не каждый родовитый князь на своей груди носить сможет – ценности неимоверной.

Сегодня ему принёс костыли княжеский холоп Лукашка, проворный малец. И хоть удивительные они были для взгляда, но ходить с их помощью оказалось удобно, и Иван Петрович покинул хату, отведённую ему с женой и дочерью. Вернее, «княжеский дворец» из четырёх соединённых в одну линию обычных «мазанок».

Удивительно скромное княжеское обиталище изрядно ошарашило боярина: даже его сгоревшая усадьба была внешне куда более привлекательной, да и внутри богаче убранством.

Перед «теремом» оказался самый натуральный огород саженей десять в поперечнике. И князь там трудился с мальчишками и девчонками, да подошли три бабы с воеводой Григорием Зерно – матёрым рубакой, явно запорожским казаком, судя по вислым усам, несмотря на надетый зелёный стрелецкий кафтан.

Князь объяснял собравшимся людям, как правильно копать картошку, как хранить её, и ругался, если кто-то срезал клубни кромкой лопаты. Так что за час работы выкопали весь урожай, оставив большие ярко-жёлтые цветы на высоких стеблях.

Затем князь подсел к нему на добротную лавку со спинкой, что стояла перед входом во «дворец», и начался удививший поначалу боярина разговор о чудном заморском плоде – картошке.

– Почему нужно сажать большие семена? Ведь лучше их съесть и посадить маленькие! Но то на первый взгляд. Слышал поговорку, боярин, – от худого семени не бывает доброго племени?

– Слышал, княже, но не думал, что это может относиться к растениям али овощам.

– И зря, Иван Петрович! Если посадить больное, слабое и маленькое семя, то и урожай весь таким будет. А если отобрать самые лучшие семена, то гораздо больше соберёшь овощей и злаков. А если каждый год откладывать лучшие семена на посадку, а из собранного урожая отбирать самые лучшие, то лет через десять вдвое, если не втрое урожая прибавится. Такой процесс называется селекцией. Вот её я и начал проводить, надеюсь, скоро увидим результаты. А пока…

Князь задумался, внимательно смотря на снующих по двору слуг и мальчишек, но Иван Петрович чувствовал, что их он не видит. Неожиданно князь принюхался, его лицо оживилось:

– Наконец у Зульфии кофе получился! Раз в месяц варим – растянуть удовольствие надолго хочется. Где эти зёрна купишь? Придется поход на Крым предпринимать, чтобы кофе раздобыть. Пойдем, боярин, ты травяного сбора попьёшь, я кофе – да и о делах наших переговорим…

Глава 10

– Кофе сильно будоражит всё тело, и сон прогоняет, особенно ночью. Горький напиток, но полезный. Как только сахар свой делать начнём, то подслащивать можно, и молоко добавлять.

Юрий мысленно усмехнулся, глядя на удивлённые глаза боярина. Тот явно удивился, услышав о сахаре, который сейчас являлся редким чудом, продаваемым по немыслимым даже для Москвы ценам. А потому пояснил, не скрывая улыбки:

– Сахар сейчас возят из Нового Света, там он делается из тростникового сока. Дорогое удовольствие, всё в точности как в поговорке: за морем телушка – полушка, да рубль перевоз!

– А как его делать, княже? Из мёда, что ли?

– Нет, боярин. Из корнеплода, которым скотину сейчас кормят. Белую свёклу ведь даже у тебя в деревушках сажали, супруга твоя сказывала. Видел ты её не раз, Иван Петрович.

– Так она же не сладкая, княже?

– Так лет десять нужно, чтобы селекцию произвести, отбирая самые сладкие корнеплоды. Поливать нужно постоянно, свёкла влагу и тепло любит. А здесь для неё – благодать!

– А как из неё сахар делать?

– Сок отжимать да известью очищать. Её тут много, на столетия хватит, – Юрий улыбнулся, вспомнив, как ещё, учась в школе, пошёл летом заработать гривен на сахарный завод.

Сейчас он благодарил судьбу за те знания, которые посчитал тогда излишними и ненужными в дальнейшей жизни. Однако здесь, далеко в прошлом, такая информация оказалась востребована в наивысшей степени. И главное – сахарная свёкла лучшее сырьё для изготовления спирта, но о том лучше