Воительница - Елена Александровна Тимофеева

долго шёл к этому, что сейчас, обретя желаемое, стою на новой вехе своей жизни в некоторой растерянности… А ты? – в свою очередь спросил он. – Решила, какое королевство ты назовёшь своим?

– Руану, – ответила Демира.

– Руану? – приподнял брови магистр. – Но ведь там идёт война. Пиар, тупой и жадный владыка острова Глетчер, осадил стены Сенота, её столицы.

– Я сниму осаду с Сенота, и буду провозглашена королевой, – заявила, не колеблясь, воительница.

– А король? – вспомнил Ливий. – У Руаны же есть свой король! Вирджил Великий, прозванный так из-за своего роста и недюжей силы! Я один раз видел его на городском празднестве. Тогда украл у одного руанского торговца золотой ларец с во-о-от такими,– он развёл пальцы и показал, – гранатами! Э-эх, – он лёг у костра, блаженно потянулся, радуясь воспоминаниям, – богатющая страна – Руана была до войны. Хоть всю жизнь воруй, а всего не украдёшь. Но Вирджил Великий следит за порядком! Стражи там – немерено!

– Король – да, – согласно кивнула Демира, – но править Руаной буду я. Если владеть, то лучшим, верно?

– Знаешь, душа моя, – Ливий перевернулся на пузо, оглядел свою боевую подругу, – поеду я с тобой. Подсоблю осаду снять и с королём разобраться. А ты за это сделаешь меня министром финансов. Сделаешь?

– Вора – министром финансов? – фыркнула Демира.

– А чё? – не смутился Ливий. – Самая по мне должность. Больше, чем мне надо, из казны не украду. Но зато! Скраду на червонец, прибыли принесу на сотню! – пообещал он.

– Руана, – раздумчиво произнёс Арий Конрад, глядя на огонь, – хороший выбор. Чем труднее достичь цели, тем дороже результат. Удачи тебе, Демира.

И воительница только теперь со всей ясностью осознала: он отпускает её из своей жизни, он прощается с ней навсегда, и нет ни малейшей надежды, сблизиться с ним вновь. Она знала это и не ждала, но почему же при его словах внутри всё сжало болью, так что слёзы выступили на глазах? Демира тяжело вздохнула, давя рыдание в горле, и встала.

– Я иду спать, – сказала она тихо, – доброй вам ночи.

Арий Конрад и Ливий ещё какое-то время сидели у костра, потом вор захотел напиться, сказал, что «рыба воды просит» и пошёл к реке.

А на берегу он неожиданно застал за выяснением отношений Арефу и принцессу. Со стороны ученика магистра только что последовало бурное объяснение, а принцесса тщетно пыталась высвободить из его рук свои и мягко убеждала:

– Ты сам подумай, ну кто ты есть, кто? Что ты имеешь, чтобы просить руки дочери лемурийского царя? Безродный!

– А Арий Конрад смотрелся бы в твоих глазах более выгодно? – поддел её Арефа.

– О, ну конечно же! – простодушно ответила принцесса. – Могущественный магистр древнего Ордена! Равный по силе богам, бессмертный! К тому же, он сказочно богат, в этом я не сомневаюсь!

– Да не в богатстве дело! – вздохнул юноша. – Ты не любишь меня, Тея. О боги, чем же заслужить мне любовь сердца твоего?

Магрибский вор, случайно узревший столь бурно кипящие страсти, поспешил уйти и вернуться обратно к костру.

– Курт, – обратился он к сидящему в задумчивости магистру, – а ты можешь сделать так, чтобы один человек полюбил другого?

– Любовный приворот? – уточнил Арий Конрад. – Легко. А тебе зачем? Хочешь влюбиться в Демиру?

– Да тьфу ты, боги с тобой! – отмахнулся Ливий. – Мне-то зачем? Демиру я и так люблю… по-своему… как умею… Сделай так, чтобы наша принцесса влюбилась в Арефу! Жалко прямо мальчишку! Извёлся весь, дурак.

– А она его и так любит, – ответил магистр, – просто не понимает ещё этого.

– Ну, так сделай, чтобы поняла! Ускорь течение! Чего тебе стоит, а, Курт? Дай Арефе награду за этот Поход!

Арий Конрад закрыл глаза, вытянул перед собой руки ладонями вверх, сжал их в кулаки и мысленно послал в пространство мощный сигнал, который, подпитавшись от полей Вселенной, вошёл в сознание Теи Ирис.

Девушка почувствовала острую боль, кольнувшую в сердце, и будто что-то, прежде незаметное, неведомое, открылось ей.

– Постой, Арефа! – она бросилась за юношей, который, ни на что уже не надеясь, оставил её и пошёл к костру. – Не уходи, останься, – принцесса взяла его за руку, прижала к сердцу, – я боюсь ошибиться… – прошептала она, – я не всё понимаю… но и терять тебя я не хочу тоже!

Арефа схватил её в объятия, желтеющие травы мягко расступились, принимая их в своё лоно. Ветер стих, остерегаясь потревожить мгновения их сокровенной близости, и воды бурной реки умерили свой пыл, тихо плескались о камни. Глубокая ночь стояла над лесом, когда Арий Конрад встал и сказал Ливию:

– Пойдём спать. Тех двоих ждать не стоит.

«Те двое» вернулись только утром. Бросив взгляд на разрумянившуюся принцессу, Демира только улыбнулась. Ливий усмехнулся в бороду, подмигнул заговорщически Арефе. Арий Конрад, оказавшись рядом с ним, негромко спросил, чтобы не слышали остальные:

– Ну?.. И как это?..

– А ты сам попробуй! – фыркнул Арефа, показывая взглядом на Демиру.

Он себя победителем чувствовал, и оно понятно! Он столько добивался любви этой девушки, и теперь, встречаясь с её смущённым взглядом, переполнялся нежностью к ней и ощущением бесконечного счастья. Путешествие не прошло для них даром. Они обрели много больше, чем золото сокровищниц Ормузда.

После скудного завтрака Арий Конрад отворил дверь в иное измерение и вывел наружу коней, которых спрятал там перед входом в Серые Скалы. Демира обрадовалась встрече с Карфаксом, да и остальные воспряли духом – верхом путь домой станет ближе.

Весь день провели в седле и на ночь стали в степи у того памятного кургана, подле которого был вырыт колодец и вросла в землю неуклюжая каменная баба. Арефа и принцесса из лагеря ушли, а вернулись только к рассвету, невыспавшиеся, но счастливые.

– Что теперь, руки её у отца просить будешь? – спросил Ливий.

– Буду, – не смутился мальчишка.

И попросил. Во дворце лемурийского царя воины Кир Кризана было взяли их под стражу, но принцесса велела убрать оружие. Арий Конрад хранил гордое достоинство, не препятствовал солдатам, не снисходил до объяснений. Молва людская уже дошла до владыки Лемурии, трубила о Походе Последнего из Ордена Сов, об обретении им Бессмертия, а спутницей его – Меча, что Бьёт Без Промаха.

Глубокая тяжёлая складка залегла у переносья царя, виски стали совсем седыми – год минул с пропажи его единственной дочери. И теперь она вернулась и требовала воли для своих похитителей. Кир Кризан слушал рассказ её, с интересом глядя на суровое бесстрастное лицо Арий Конрада, на чернокосую воительницу, которая столь хороша собой была, что в тронном зале бы ей