Солнечное Копьё - Валерий Камнев

— Нет. Они просто научили меня.

— Быть Слышащим почётно.

— Только если его признают другие Слышащие.

— Никто не может сомневаться! — Камень указывает на огонь.

— Они и не сомневаются. Но не захотят признаться в этом.

Разговор становится всё оживлённее, и к нам присоединяются остальные охотники. Мягкие Лапы удивлён, что речи о поединках уже не идёт. Ему придётся уходить, но понадобится задержаться на пару дней. Пока Жёлтое Дерево не подготовит подарок.

Конфликт между нами угас, и прощаясь с охотником, я больше не испытывал злости. Надеюсь, Мягкие Лапы тоже. Я вручил ему свой бубен, на котором Жёлтое Дерево вышила мамонтовую голову, и колотушку. Эти невиданные сокровища тщательно завёрнуты от дождя несколькими слоями шкур.

— Отнесёшь это Хозяину Большеухих. Скажи — Пятнистый стал Слышащим. Передай, что он очень уважает Хозяина Большеухих. Предлагает забыть все обиды и помогать друг другу.

Мягкие Лапы с почтением принимает свёрток. Он, как и большинство соплеменников, считает бубен гораздо важнее хрустального копья. И это хорошо.

— Ты станешь говорить с ним, — добавляет вождь. — Скажешь, что Быстрее Ветра вспомнил своё имя. Ему ни к чему другое.

Мягкие Лапы понимающе кивает. Охотник давно собрал необходимые в дороге вещи, вот только Женщина-Облако с ним никуда не пойдёт.

Он вроде бы даже звал её, но Ан-юлт не захотела. Узнав, что он временно оставил семью, женщина разумно решила не рисковать. Тем более, что путь очень далек и опасен. Но если духи станут благоволить Мягким Лапам, то охотник доберётся в свой род, а потом найдёт способ передать подарок Хозяину Мамонтов. Мягкие Лапы справится с трудной дорогой.

Признаться, я думал, что моё самозванство вызовет неприятие у соплеменников, но просчитался. Скорее всего, они уже привыкли, что я какой-то странный, а потому легко смирились. Вождь, который снова обрёл имя, не оправдал моих опасений. Он признал моё умение общаться с духами. И вроде бы всё наладилось, но вот быть шаманом мне не слишком нравится. При малейших проблемах станут винить меня. Но должны же быть и минусы у столь почётной должности.

Первой, кто обратилась ко мне, как к избраннику духов, оказалась Большие Глаза, и очень расстроилась, когда я сказал, что не в силах исцелить руку. Наверное, я здорово пал в её глазах.

Потом внезапно явилась матушка Тапира с жалобой на колдовство Синего Цветка, и я едва убедил женщину, что старуха давно утратила способность колдовать. А через пару дней притащилась Синий Цветок, чтобы выпросить бизоний язык со следующей охоты. Я нахмурился от такой наглости, а потом вспомнил, что старуха разоблачила ложь Высокого. Но почему она не сказала про Добрую раньше? Боялась?

Всё оказалось куда проще. Синий Цветок кривит лицо в ухмылке и заявляет:

— Я не видела, как он убивал Добрую.

— Но как ты узнала, что это он?

— Я подумала так и решила сказать.

— Но ведь ты поклялась Солнцем!

— Оно меня простит. Ведь правда?

— Правда, — тяжело вздыхаю.

— А ты дашь мне бизоний язык?

— Дам.

— И кусок мяса с лопатки.

— Тогда и шкуру на выделку, а ещё обе задних ноги… Не наглей.

— Ну маленький кусочек?

— Хорошо, маленький дам.

Синий Цветок наконец уходит, и мои жёны возвращаются в шатёр. Нельзя шаману разговаривать с просителями при посторонних. Не по обычаю.

Голос у Искры пришёл в норму и уже ничего не напоминает о том злополучном дне. Солнечный Луч, к счастью, остался жить у Колючки, хоть теперь и считает нас своими родителями. Я благодарен ему за спасение Искры, но рад, что не приходится делить с ним шатёр. Да и Колючке приятнее, когда он рядом. Она искренне переживает о мальчишке.

Но сейчас ей особо некогда переживать. Теперь Колючка — хранительница небесного пламени. Я сдуру ляпнул, а теперь жду полнолуния, чтобы устроить праздник и наконец-то потушить священный огонь, посвятив его Великой Матери. Женщинам точно должна понравиться такая идея.

Глава 25

* * *

Жёлтое Дерево осторожно пошевелилась, поправляя бизонью шкуру под левым локтем. Она немного задумалась и передвинула белый камешек по диагонали. Очередная партия в шашки началась.

Эта игра затягивает Вэл-юу. Когда я однажды в ответ на просьбу жены научить чему-нибудь новому, выжег рисунок доски на растянутой шкуре готового бубна и собрал камешки, женщина, уяснив, что не ожидается колдовства, разочаровалась. Но попробовав игру, не на шутку втянулась, и теперь, в свободное время, то и дело просит меня поиграть с ней.

У Жёлтого Дерева получается неплохо. Она научилась рассчитывать ходы и обожает проводить время за игрой. А когда, с моей лёгкой руки, Жёлтому Дереву случается выигрывать, то она едва не прыгает от радости. Правда, сейчас ей не до прыжков — живот у жены просто огромен, особенно в контрасте с хрупким телом, и Вэл-юу двигается очень осторожно.

Она уже давно не собирает хворост, не носит тяжестей, и даже шьёт только необходимый минимум вещей. Но шитьё заброшено по другому поводу — в шатре темно, даже если поднять занавес над входом, а снаружи холодновато для кропотливой работы иглами и проколками.

Днём мы не жжём очаг без необходимости, чтобы не дышать дымом лишний раз. Благо, замёрзнуть в ворохе шкур, мягко говоря, проблематично. А готовим еду всегда снаружи.

Искра сидит, скрестив ноги, с непониманием следя за нашей игрой. Она не глупа, просто не желает учиться. Ей кажется странным, что можно бессмысленно передвигать камешки и радоваться этому. Когда Жёлтое Дерево, выиграв партию, чуть не повизгивает от счастья, Искра глядит, будто та окончательно лишилась разума.

Характерный шуршащий перестук почти непрерывно доносится из правого угла. Я уже привык к этому специфическому фону. Послушав меня, Жёлтое Дерево пошила детям небольшие игрушки из кожи, упрятав в них порции плоских камешков. Эти уродливые кони заняли большую часть свободного времени сыновей, и судя по прилагаемым усилиям, близится день, когда нужно будет изготовить новую четвёрку.

Искра довольна этим шумом. В её понимании, звуки хорошо отпугивают злых духов. А потому на шее Вэл-юу красуется ожерелье из змеиных хвостов, и Жёлтое Дерево относится к нему очень серьёзно. Иногда жена специально трясёт погремушками, и в этот момент становится похожа на маленького ребёнка, ожидающего чуда.

— Я выиграла! — Вэл-юу расцветает в сияющей улыбке, взглядом ища у Искры одобрения, но та только тяжело вздыхает. Ей