Солнечное Копьё - Валерий Камнев

Отдельные женские голоса звучат одобрительно, но большинство людей молча наблюдают за происходящим. Грынк, казалось, забывает обо всём, поворачиваясь к Мягким Лапам.

— Женщина Пятнистого не умеет колдовать! — прищурясь, заявляет вождь. — Мне ли не знать этого?

— Ты можешь ошибаться.

— Ты часто недоволен, — медленно произносит Грынк. — Тебе лучше вернуться в род Режущего Нити.

— Но я не хочу. Я не нарушил обычаи. Это ты нарушаешь их, разрешив охотнику взять безносую. Ты — плохой вождь.

Камень хмыкает, поправляя палицу на поясе.

— Тебе нужно уйти к хорошему вождю! — проговаривает Грынк, только необыкновенным усилием воли сохраняя спокойствие.

— Ты не можешь изгнать меня! — ухмыляется охотник. — Пусть мужской совет решит, кто из нас прав.

— Лучше спросить духов! — Волчий Человек скалится в улыбке. — Так будет вернее. Ты лжец, Мягкие Лапы! Ты позоришь наш род. Я требую поединка!

Охотник испытующе глядит на Волчьего Человека. Они вроде бы разные, но чем-то неуловимо похожи.

— Нет, — отрезает Грынк. — Я буду сражаться с ним.

— Это нечестно, — вмешиваюсь.

— Почему? — почти одновременно спрашивают окружающие охотники.

— Мягким Лапам придётся сражаться с вождём, а если он победит, то с Волчьим Человеком. Если справится с ним, то будет сражаться со мной. Это нехорошо. У него мало шансов. Лучше отправить его назад к Пляшущему Волку. Пусть расскажет, что не выполнил его поручение.

— Какое? — удивляется Грынк.

— Убить тебя.

Чёрт его знает, что именно Пляшущий Волк поручал охотнику. Может быть только убрать меня или Искру. Но Мягкие Лапы зря нарывался на конфликт с вождём. Теперь ему не оправдаться.

— Ложь! — фыркает охотник. — Я буду драться с тобой первым!

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Грынк у меня.

— Знаю. Он ведь пришёл к нам только для этого. Он не ссорился со своим вождём и не бросал семью. Он просто должен был выполнить поручение.

— Глупые слова, — усмехается Мягкие Лапы, но самообладание охотника пошатывается.

— Зачем Пляшущему Волку хотеть меня убить? — недоверчиво спрашивает Грынк.

— Чтобы у нашего рода был послушный вождь.

— Ты можешь ошибаться!

— Ты сам знаешь, что это правда! Ну зачем Мягким Лапам эта старая лошадь! — киваю на Женщину-Облако. — По-твоему он сошёл с ума? Нет, он хорошо соображает. Слишком хорошо.

Лицо Грынка суровеет, а Мягкие Лапы постепенно теряет неизменную ухмылку. Он понимает, что поддержки ему не видать. Идущий в Одиночку, вроде бы сочувствует охотнику, или же просто считает вождя слабым. Твёрдая Рука, к моему удивлению, тоже не произносит и слова, а потому Мягкие Лапы неохотно говорит:

— Я должен был убить тебя, а не его.

— Пятнистого? — удивляется вождь. — Зачем?

— Злые духи помогают ему! — отвечает охотник. — Пляшущий Волк сказал — он пришёл из темноты и привёл их с собой! Они навредят всему племени. Ты же видишь — это правда. Пятнистый притягивает несчастье.

— Ты определись, — усмехаюсь. — Они помогают мне или вредят?

Но Грынку вовсе не смешно. Он смотрит на меня хмуро и подозрительно. Наверное, кто-то из шаманов уже говорил вождю нечто подобное. Я поднимаю голову, оценивая солнце, и повернувшись, встречаюсь с испуганными глазами Вэл-юу.

— Жёлтое Дерево! — обращаюсь к жене. — Принеси мои талисманы.

Грынк открывает рот, наверное, собираясь запретить, но я успеваю сказать быстрее:

— Ты знаешь, я и вправду пришёл из темноты. Ты сам встречал меня. Мне надоело притворяться. Сейчас я стану просить Великого Отца, и все поймут, что Мягкие Лапы лжёт.

Вокруг меня образовывается круг. Соплеменники глядят внимательно и настороженно. Разве что дядюшка явно заинтересован. Жёлтое Дерево не спешит. Она идёт медленно, сохраняя торжественность, и соплеменники перешёптываются. В левой руке у жены зажато хрустальное копьё, а в правой — мой несостоявшийся подарок Грынку — бубен из оленьей кожи.

К моему удивлению, на копьё почти не обращают внимание, а вот с бубна просто не сводят глаз. Рукоять сзади выполнена в виде солнца, а спереди Жёлтое Дерево ещё не успела украсить его вышивкой. Увидев бубен, Грынк открывает рот.

— Растопку! — надменно требую у Вэл-юу. — И побыстрее!

Жена спешит за мешком, в котором заранее припасён подходящий набор сушёной травы, стружек и тончайших веточек. Все расступаются перед ней, а я выбираю подходящее место.

— Искра! — пытаюсь изобразить повелевающий тон. — Ты станешь просить Великого Отца вместе со мной! Пусть больше никто не осмелится назвать тебя колдуньей!

Она едва может говорить, но что-то покорно шепчет. Искра улавливает серьёзность момента, от которого зависит наше будущее.

В моих руках бубен. Я поднимаю его вверх, показывая солнцу, и громко выкрикиваю:

— Великий Отец! Услышь нас! Приди и согрей теплом своего огня! Мы просим тебя!

Обёрнутая шкурой колотушка начинает выбивать ритм, и я всецело погружаюсь в ритуал. Звук бубна заставляет соплеменников невольно покачиваться в такт ударам, и я вскидываю руки перед собой, заставляя женщин вздрогнуть:

— Просите его! Просите Великого Отца вместе со мной! Он подарит нам свою доброту! Просите!

Бубен не умолкает, а я изображаю шаманскую пляску, или, вернее сказать, что-то смутно похожее на неё. Но соплеменники восхищённо таращатся на диск бубна, и скачут в диком ритме пляски.

Их лица серьёзные. Даже у охотников. Несмолкаемый ритм будто завораживает их. Если смотреть со стороны, это должно выглядеть до крайности смешным. Но мне сейчас не до смеха. Эти восторженные люди мигом поменяют своё отношение, стоит мне оплошать. Они убьют и меня, и жён, если поверят в злое колдовство. Потому, опасаясь растягивать пляску надолго, я набираю ритм, и останавливаюсь:

— Великий Отец! Дай нам своего огня!

Искра падает на колени, протягивая мне копьё, но я торжественным жестом указываю ей на растопку, и разгоняю людей, загораживающих солнце.

— Просите! — обращаюсь к соплеменникам. — Просите Великого Отца!

— Огня! — выкрикиваю, глядя в небо, и слышу гул голосов, повторяющих за мной.

Только бы Искра не оплошала…

— Великий Отец! — кричу во весь голос. — Ты знаешь мысли каждого из нас! От тебя ничего не скрыть! Докажи всем, что моя женщина угодна тебе! Покажи им своё покровительство! Пусть она принесёт огня своей рукой! Подари нам небесный огонь!

Я вскидываю руки вверх, уставившись