Время живое и мертвое - Роман Голотвин

была ирония. Часы стали своего рода проклятьем, приманивающим непонятное. Часовщик знал об одной длинной истории часов, которые долго переходили из рук в руки. Мучившие владельца часов видения летающих демонов однажды даже были описаны в литературе. От часов он не избавился, не связал одно с другим, и эта же участь постигла его сына. Тот был неглупым малым и быстро продал часы вместе с «проклятьем» европейскому медиуму и темному магу. Там уже началась форменная война: медиум травил стражей всем арсеналом своих оккультных средств и прославился, что вообще удивительно, как стойкий борец с демонами. Потом он однажды не завел часы, и стражи пропали. Забавная была история, очень характерная для тех лет.

Потом появилось новое поколение стражей. Их затачивали именно на человеческий страх, используя всю придуманную к тому времени людьми нечисть как образец. Видеть их мог только владелец часов, находящийся под воздействием генератора, синхронизированного с истинным временем. В начале XX века стражи работали весьма эффективно, обнаружили и уничтожили порядка сотни сильных артефактов-часов вместе с их владельцами.

Старые часы были безобидны, если стояли. А заведенные – всего лишь нарушали стабильность наслоений. Иначе говоря, просто рвали мертвое время, если владелец перемещался по городу, ходил пешком или ездил на извозчике. И управлять потоком при помощи старых карманных хронометров было практически нереально: всего две функциональных подвижных детали, которые никак не меняли концентрацию потока. Сложнее вышло с морскими хронометрами. Из огромного их количества с истинным временем синхронизировались лишь несколько десятков. Точных данных не было, Часовщик знал лишь, что большая их часть была уничтожена вместе с кораблями, на которых они стояли. Несколько штук были сняты с судов и путешествовали по миру в руках коллекционеров или людей, привязанных к ним, как к символу, памяти о корабле. Два были в России, но затерялись в глуши на большой территории страны. Так выяснилось, что даже артефакты нужно заряжать у открытых источников, иначе они теряют заряд со временем и уже не входят в синхронизацию с истинным временным потоком.

И что самое интересное, ни стражи, ни мобильные дроны, ни даже илои, крохотные строители наслоений, не были механизмами. Часовщик долго пытался понять принцип, но это было похоже на безумную комбинацию органики и пленки мертвого времени, затягивающей реальность. Оживленная и программируемая органика, фактически нежить в чистом виде, как правильно называли ее люди. Проще было представлять стражей роботами, так хотя бы ощущение было понятное и четкое (машина она и есть машина), а не вот эта безотчетная, брезгливая неприязнь, от которой холодело в желудке. Словно скворечник, последние десять лет висевший на березе во дворе, вдруг отрастил ноги, зубы и начал таскаться за тобой и недвусмысленно рычать.

Столкнувшись с последним поколением стражей лицом к лицу, Часовщик понял, что это не просто автоматы, послушные слуги, которыми они были раньше. Они обрели способность испытывать страх, инстинкт выживания заставлял их сторониться открытых источников истинного времени, но носителей часов они не боялись и вели себя как стайные хищники. Окружали, загоняли. То, что теперь к стражам добавились люди, в общем-то не сильно удивило старика, он ожидал чего-то подобного: мирклиты любили все делать чужими руками. Им нужны были слуги по обе стороны мертвого времени, однако плохо это укладывалось в голове: какие люди могли быть способны на такое? Ну, то есть понятно, что отморозков любых мастей можно найти при желании в избытке, но их же надо контролировать. А судя по увиденному три дня назад, контроль был и мощный. Эти бойцы в черном просто зависли, как роботы с заглючившей программой, но затем так же молниеносно пришли в себя и бросились выполнять приказ. Странно все это было, странно. Нехорошо.

Часовщик очнулся, услышав знакомую станцию. Вспомнил, что здесь недалеко живет Костя, что название станции метро одно время казалось ему знаком, что все будет хорошо. Воспоминание вышло болезненно-горьким, завыл реостат, вагоны стали замедляться, замелькали огни и люди, лязгнули гильотины дверей. И вдруг, повинуясь внезапному импульсу, старик вышел из вагона на платформу. Костя не должен подставить. Или старик окончательно перестал разбираться в людях. А еще он наверняка сможет объяснить, что происходит. Если знает.

Возле эскалаторов колыхались два стража, наблюдая за потоком людей. Часовщик брезгливо поморщился, проходя мимо. Уже наверху он оглянулся и увидел, что возле стражей крутится еще кто-то, словно собака забежала в метро и ищет выход, куда она могла бы кинуться, чтобы скрыться. Но это уже мельком – эскалатор вынес его к турникетам и, смешавшись с толпой людей, Часовщик поспешил к выходу.

Костина сталинка, как и прежде, коряво жалась среди новостроек, слегка несуразная, но все еще гордо выставляющая напоказ колонны, балконы и арки. Облезлый и давно не ремонтированный, дом отступил с первой линии, отдав часть скверов и парковок новым наглым многоквартирникам, обступившим его постепенно и плотно, а сам остался памятником какого-то там значения, без собственной парковки, явно с прицелом на нескорый снос.

В арке немилосердно дуло ледяным ветром, но Часовщик прошел ее неспешно, настороженно приглядываясь. Подъездная дверь прямо за углом была новенькой, и на фоне потрескавшейся штукатурки стены смотрелась нелепо. На секунду старик растерялся, отдернул рукав, поднес вторые левые часы к глазам. Секундная стрелка дергалась на месте. Костины часы были здесь, рядом, и не работали.

Наверное стоило сопоставить новую дверь, молчащие часы и звенящее чувство опасности, колыхавшееся в груди, но Часовщик уже протянул руку и нажал кнопку домофона. После двух гудков он сбросил вызов и быстро пошел прочь. Если Костя дома и с ним все в порядке, то примерно через полчаса он выйдет из дома в ближайший магазин, потом сдаст куртку или пуховик в химчистку, потом зайдет в маленькую кондитерскую со смешным названием «Ежик» и выпьет там кофе с пирожным. И если нигде не обнаружит Часовщика, то просто вернется домой. Такой был план на экстренный случай.

Или он не придет. Или его просто нет дома, хотя Костя фрилансер и должен еще писать сценарий или книгу, – что он там писал последние четыре месяца? – и безвылазно сидел, обложившись ноутбуками и справочниками.

В подземном переходе Часовщик увидел наслоения прямо на стенах. Искрящимися волнами сверху вниз пробегала рябь прямо по грязной плитке, по плакатам и указателям. Осенью отсюда вывезли все киоски и меняли кабели в стенах. Ремонт длился почти месяц, и никаких наслоений не было и в помине. И не должно было быть. Ниже проходило метро, и очень сильный электромагнитный фон не давал наслоениям задерживаться, смывал их, как грязь. Сейчас