Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

то берешь карету лорда Вонда. Ты никогда не гуляла по Некраду - даже по гарнизону". Дервин пожал плечами. "Через что тебе пришлось пройти, чтобы попасть сюда, а ты даже ни разу не выходила на улицу".

"На Острове Рассвета я вдоволь насмотрелась на чары и чудеса", - пробормотала Ольва. "И видела достаточно Некрада, чтобы понять, что это не место для простого... блуждания".

"Тогда чем мы отличаемся, если просто сидим в Цитадели, как лорд Вонд? Давай выйдем". Дервин усмехнулся. "Вообще-то ты обещала мне это сделать. Дома ты сказала, что мы поедем в следующем году весной. Сейчас уже весна".

"Что-то мне так не кажется", - сказала Ольва.

Квартет стражников - все люди - следовал за ними по улицам Гарнизона. Винебальд, двое его лучших солдат и молодой парень с арбалетом. Дервин быстрым шагом направился по оккупированному району. Улицы были пустее, чем когда Ольва только прибыла сюда. Все, кто мог себе это позволить, бежали еще до начала осады, а те, кто остался, теперь прятались по домам, опасаясь нового нападения. Покинутые лордом Вондом и Лигой, оказавшиеся посреди неизвестности, они смотрели, как Ольва проходит мимо.

Странно, но Ольве вспомнилось другое время, давным-давно, во время войны с лордом Боуном. Эрсфель избежал прямого нападения, но ходили слухи о чудовищах и перевертышах в лесах. Тогда лорды Малладейла призвали всех, кто мог сражаться. Она вспомнила, как ей было лет пятнадцать или около того, когда она смотрела, как старый староста уезжает верхом, неуклюжий в незнакомых доспехах, а вместе с ним уезжает половина молодых людей деревни. Священный лес заглушал их пение, когда они маршировали вокруг холма. Она вспомнила, как отец ворчал, что не может идти - Длинный Том, самый сильный человек в долинах, все еще способный проломить череп, но ноги его подвели. Ее мать подошла к новому старосте, брату старого старосты, и спросила, что он будет делать, если на Эрсфель нападут. Тот ничего не ответил. Те, кто остался, вернулись в дома и стали ждать своей участи. Теперь то же самое отчаяние, то чувство, что у мира сорвало крышу и они беспомощны перед лицом бури, охватило жителей Некрада.

Ольва повернулась к одному из стражников. "Пусть дозорные перейдут от охраны Цитадели к Гарнизону. Пусть каждый из них отвечает за определенную часть района, и пусть они поговорят с теми, кто там живет. Убедитесь, что они понимают, что Каменные драконы - наша первая линия обороны, и скажите им, куда отступать, если стены будут прорваны".

Даже когда она отдавала приказ, ее одолевали сомнения. У людей из Гарнизона было гораздо меньше разногласий с лордами Саммерсвелла, чем у нее. Ольва и Дервин, Альф и те, кто остался из Девяти, – их можно было назвать мятежниками. Но жители Гарнизона оказались втянуты в события и были вынуждены встать на чью-то сторону. Если бы обстоятельства были равны, почему бы они поддержали ее, а не своих бывших сеньоров? Дервин был прав, поняла она, - они должны были предложить что-то лучшее, чем Саммерсвелл, чтобы завоевать лояльность народа. Лорды сказали: "Поселитесь здесь, в Некраде, и помогите нам разграбить эти руины, лишив их всех богатств и магии". Что она могла им ответить?

И Дервин повел ее дальше, через ворота Гарнизона.

Когда-то Гарнизон был полон жизни и активности.

Санкция, как всегда, была зловещей и безмолвной. Не гробница – бессмертные эльфы не строят гробниц, – а бесконечный памятник. Эльфы-колдуны прославили себя, потратив бесчисленные века на создание искусства, отражающего их собственную сверхъестественную красоту. Теперь же эльфы-колдуны были превращены в узников Вольностей, их особняки разграблены авантюристами и охотниками за реликвиями.

Трое оставшихся охранников обменялись нервными взглядами, когда Дервин отправился на северо-восток через Санкцию. Знакомая башня Плача - и как странно, что эта башня кошмаров, башня, вырванная с криком из земли и обмотанная внутренностями Ям, должна была стать ей знакомой, - находилась по левую руку от Ольвы, так что они, должно быть, идут в те части города, которые она никогда раньше не посещала.

"Где..."

Ее голос прозвучал как раскат грома. Она перешла на шепот. "Куда мы идем?"

"С Башни Плача видно далеко, - пояснил Дервин, - я видел, как слуги Блейза усердно работали здесь. Хочу посмотреть, чем они занимались". Он говорил не совсем уверенно, словно вспоминал сон. Ее сын становился чужим, уходя в этот странный город.

Он повел ее дальше по извилистым бульварам - она никак не могла привыкнуть к тому, что город издевается над восприятием, размеры и расстояния меняются, как мираж. Невозможно было определить, какие темные помещения являются дверьми в подземный мир, а какие - просто тенями на стенах, или какие статуи настолько совершенны, что, возможно являются оригинальным существом, превращенным в камень, а какие - нет. В сочетании с постоянно меняющимся зеленоватым свечением миазмов, пляшущим светом фонаря Винебальда, возбуждением Дервина она чувствовала себя не в своей тарелке. Резные эльфы косились на нее сверху вниз из арок и колонн, осуждая за вторжение на чужую территорию, за ее дерзость воображать, что ей когда-нибудь здесь будет место. Геральдические символы, отражающие созвездия над головой – луну и змею, оленя и волка, – заставили Ольву почувствовать себя еще более неуверенно, как будто Некрад был в шаге от падения в ночное небо.

Порыв ледяного ветра застал ее врасплох. Она попыталась ухватиться за стену и споткнулась, потому что никакой стены не было – это был темный сводчатый проход. Винебальд подбежал к ней и посветил фонарем во мрак. Испуганные призраки скрылись в глубине.

Винебальд оттащил ее в сторону. "Лучше держитесь подальше, миледи. Я бы не спустился туда ни за какое золото Дварфхольта".

"Вход опечатан", - прошептал другой стражник. "Девятеро запечатали большинство Проходов много лет назад".

"Подождите минутку, - сказала Ольва, - дайте мне этот фонарь".

С неохотой стражник передал ей фонарь. Ольва сделала несколько шагов в темноту, осторожно ступая по скользким ступеням, и посветила вниз. Фонарь высветил откидную металлическую решетку, загораживающую лестничный пролет. Дварфское железо, возможно, выкованное самим Гунданом, было отмечено связывающими и запрещающими знаками порождениям Ям. Альф посвятил полжизни тому, чтобы держать этих чудовищ в заточении внизу.

Ворота были открыты. Не разбиты, но не заперты со стороны поверхности.

"Открыто", - сказала она.

"Может, контрабандисты, - предположил Винебальд. "Или охотники за реликвиями, достаточно глупые, чтобы попытаться проникнуть в Ямы". Он остался на вершине лестницы.

"Надо закрыть ее", - сказала Ольва, но ей не хотелось спускаться дальше. Ужас поднимался из