Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

этого подземного царства, как ядовитый газ. Там обитали всевозможные чудовища, порожденные колдовством лорда Боуна. Ватлинги, подобные Тредею, были всего лишь побочным продуктом его экспериментов. Она спускалась в Ямы лишь однажды, и тогда с ней был Альф.

Ей показалось, или пламя в фонаре замерцало? Слышала ли она, как что-то рычит в темноте внизу? Она оглянулась на лестницу и увидела силуэты остальных, вырисовывающиеся на фоне зеленого неба. Мерцание миазмов позади Дервина придало ему кратковременный ореол.

"Поднимайтесь, миледи, - попросил Винебальд. "Есть твари, которые сторонятся поверхности, но они схватят все, что переступит порог".

Но мысль о том, чтобы оставить дверь открытой, вызывала в памяти образы каких-то чудовищ, преследующих их через Санкцию. Лучше, подумала она, идти навстречу опасности с ясным взором, чем игнорировать ее и убеждать себя, что ты в безопасности. Дверь должна быть закрыта. Она сделала еще один шаг вниз, и еще, и еще.

Темнота надвигалась на нее, тени, похожие на стаю волков, и только слабый свет фонаря сдерживал их. Она слышала, как Винебальд уговаривал ее подняться, но его голос был далеким и приглушенным. Еще один шаг, и еще.

Ты вошла в Серые земли, чтобы спасти своего сына, сказала она себе. Это всего лишь темный туннель. Он не должен внушать тебе страха. Другие бы на такое не решились. Лорд Вонд мог годами править Некрадом, но разве он когда-нибудь осмеливался войти в Ямы? Если ты собираешься остаться в Некраде, то должна встретиться с этим.

Еще один шаг вниз, и она увидела глаза.

В темноте за воротами сверкало созвездие глаз, а из чьей-то невидимой пасти капала влажная слюна. Чем бы ни было это существо, безымянное отродье чанов для размножения, паук, слизняк, медведь, насекомое, дракон - и все сразу, и ни одного в отдельности, - оно наблюдало за ней с ужасным предвкушением, его бесформенные конечности дрожали. В любой момент оно могло броситься вперед и сожрать ее.

Ворота были теперь всего в нескольких шагах, почти на расстоянии вытянутой руки.

Осмелев, она подняла фонарь повыше. Свет еще больше выявил его отвратительные черты - колючие шипы вдоль спины, отвисшие куски плоти на щеках, напоминавшие безглазые лица, слишком человеческие руки под капающей пастью, - но ничуть не оттолкнул его. Он наслаждался своим открытием. Чувствительные волоски на его шкуре подергивались в такт ее дыханию.

Ольва открыла рот, чтобы позвать, и по телу чудовища пробежала новая дрожь. Сверху до нее донесся голос Дервина, который звал ее. Она напряглась, чтобы услышать его, но его голос заглушил внезапный рев, похожий на грохот подземной реки. Ольва приготовилась к наводнению, ибо казалось, что вот-вот из-за угла туннеля хлынет огромный поток и утопит ее.

Но существо не реагировало. Оглушительный рев реки был таким громким, что Ольве захотелось зажать уши руками, но чудовище, казалось, совершенно не обратило внимания на внезапный грохот.

Однажды, далеко отсюда, в Фоссвуде, Ольва уже испытывала нечто подобное. Бор показал ей могилу в самом сердце леса и заявил, что там покоится король колдун-перевертыш. Там, на мгновение, она ощутила лес вокруг себя, жизнь, бурлящую под землей, кружащееся небо. Торун сказала ей, что она на мгновение прикоснулась к силе земли - а Некрад был великой машиной для сбора магии, силы земли и силы звезд, устремляющихся в бесконечную бездну. Осторожно Ольва мысленно потянулась к этому ревущему потоку. Она представила, как он поворачивается, и часть этой силы проливается мимо нее, заливая дальний конец туннеля.

Монстр вздрогнул.

Ольва бросилась вперед, ухватилась за холодный металл ворот и потянула их на себя. К счастью, они с лязгом захлопнулись за мгновение до того, как монстр врезался в них. Железные прутья застонали, но выдержали. Ольва отступила назад и стала вслепую карабкаться по ступенькам, пока чудовище билось о ворота, размахивая паучьими конечностями, зубами и щупальцами. Дервин схватил ее и потащил обратно к свету.

"Что это было?" - спросил он. "Почему ты не поднялась?" Теперь, когда она снова была на поверхности, она прекрасно его слышала. Грохот земной силы исчез - или почти исчез. Она все еще слышала его на самом краю восприятия, далекий гул в ее костях.

"Я должна была... - начала она и поняла, что именно такие слова мог бы сказать Альф, эту надутую героическую чепуху из песен, которые любил Дервин. Я должна была проявить себя. Я должна была встретиться лицом к лицу с тьмой. Если бы кто-нибудь сказал ей это, она назвала бы его дураком.

"Эту дверь нужно было закрыть", - сказала она таким тоном, словно это были ворота фермы в Эрсфеле и кто-то чуть не выпустил на улицу ее свиней.

Дервин повел их через заброшенный дворец. Над дверью красовалась статуя белого оленя, а внутри находился зал со множеством колонн. Призраки шарахались от света Винебальда, и их внезапный трепещущий полет заставил Ольву почувствовать себя в лесу из мраморных деревьев, испещренном тенями. Ее сердце все еще бешено колотилось после схватки в Ямах, и она остро ощущала каждое движение. Она раскраснелась и уже хотела идти дальше, но тут ее внимание привлекла резьба. Она схватила Винебальда за руку и посветила лампой вверх, чтобы лучше разглядеть ее.

Королева эльфов стояла на носу корабля. Она была горда и непокорна перед лицом бушующего шторма. Одна рука была вытянута в колдующем жесте, и в ней мерцал свет. На парусе было изображение бегущего оленя. Позади нее, на далеком берегу, возвышалось чудовищное дерево размером с гору, его ветви тянулись к небу, словно пытаясь сорвать звезды.

"Я видел ее, - пробормотал Винебальд, указывая на королеву эльфов. "Она пришла к воротам Гарнизона. У меня мурашки по коже от одного взгляда на нее". Он сплюнул. "Жаль, что Девятеро не покончили со всеми вампирами во время войны".

"Она не похожа на вампира".

"Это изображен Раскол", - сказал Винебальд. "Когда эльфы-колдуны вырвались из Эвервуда. Тысячи лет назад".

Тысячи лет. Поразительный промежуток времени, а эльфы все еще ведут ту же войну. Она вспомнила вечную игру принца Маэдоса, где не было победы, а только череда выгодных или невыгодных позиций. Но, возможно, для смертных правила были иными. Сколько смертных королевств поднялось и пало за это время? В конце концов, Саммерсвеллу было всего несколько сотен лет - может, и оно падет.

Они вошли в то, что осталось от одной из фабрик лорда Боуна, - приземистый шрам из покрытого копотью железа на фоне небесных шпилей. Крыша была разрушена камнями, брошенными осадными машинами во