Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

изменилось, что-то мелькнуло перед его глазами, но он увидел только смазанное движение. Он опустил бинокль и прищурился, глядя на трех торчков. Но их уже осталось двое – они лежали лицом вниз в маслянистой воде, а вокруг лениво растекались алые струйки. Толстушка, кажется, лишилась головы.

– Какого…

Он развернулся к Химесу и увидел, что вторая женщина стоит прямо за ними. Почему-то голая. Странно, конечно, но гораздо больше удивляться стоило тому, что она успела подняться на пологий, залитый бетоном берег всего за полсекунды, которые понадобились ему, чтобы опустить бинокль. Ее подбородок и грудь были в крови. Глаза не отражали свет, а поглощали его. Она что-то держала в руках – сбитый с толку мозг поначалу принял это за грязную красную швабру. Но в следующую секунду Леон разглядел на швабре розовые пряди и понял, на что он смотрит. На человеческий позвоночник, к которому все еще крепилась голова. Свалявшиеся розовые волосы задевали босые ступни женщины.

Леон повернулся к напарнику. К всезнающему крутому Химесу, на счету которого было больше всего арестов. Тот не вытащил оружия. Вообще ничего не сделал. Просто смотрел на женщину завороженно, с ужасом, как самоубийца смотрит вниз с крыши. Как будто знал, что сейчас произойдет. Как будто заслужил это.

Женщина бросила позвоночник и словно дикое животное прыгнула на Химеса. Леон отшатнулся: от увиденного в голове у него будто случилось короткое замыкание. Нужно было ударить по газам и уехать, но Леон не мог думать. Единственное, что он мог, это пятиться, подняв руки и мотая головой в безмолвном отрицании. Потому что женщина менялась: она мерцала, как пламя, расплываясь в воздухе, продолжая мощными челюстями вгрызаться в Химеса. На ее острых зубах блестел яд, как у гремучей змеи.

Леон споткнулся и упал, а то, что было женщиной, отшвырнуло в сторону то, что было головой его напарника, и завопило. Этот звук, мучительный яростный вопль, был самым ужасным из всего, что он когда-либо слышал. А потом случилось что-то настолько странное – даже более странное, чем все, что он уже видел, – что Леону показалось, будто его разум хрустнул, как сломанная кость. Он воспринял это почти с облегчением: не надо было больше пытаться понять происходящее. Ведь происходило нечто совершенно невероятное.

Небо над головой женщины раскололось, а землю разорвало, как труп Химеса, и все начало закручиваться штопором, словно мусор, подхваченный ветром. А потом – ослепительная вспышка и взрыв боли, будто в голове Леона взорвался самолет. И женщина исчезла. Вместе с ней исчезли внедорожник и труп Химеса. И нижняя половина тела Леона. Все, что ниже пупка, оказалось аккуратно срезано, сначала даже крови не было. Но потом она хлынула безудержным потоком и смешалась в маслянистой воде с кровью мертвых наркоманов. Леону показалось, что он слышит шум двигателя, приближалось подкрепление, но это уже не имело значения. Было слишком поздно.

Глава 6

Дин стоял в номере мотеля у единственного окна. Секунду назад он еще смотрел на только что вымытую «Импалу» на полупустой стоянке, в теперь опустил колючую клетчатую занавеску. Комната была копией любой из тех, где они останавливались – незапоминающаяся и безликая. Единственной вещью, которая выделялась и напоминала, что он в Аризоне, а не, скажем, в Небраске, Монтане или Вермонте, была жутковатая картинка с человекообразным кактусом-сагуаро в ковбойской шляпе, с несколько дебильным выражением колючего зеленого лица. Когда Винчестеры получили этот номер, Дин хотел снять картину и убрать в шкаф, но обнаружил, что она привинчена к стене. Можно подумать, кто-нибудь в здравом уме решился бы спереть этот кошмар.

Сэм, обложившись открытыми папками и смятой бумагой, пристроил ноутбук на хлипком столике на другом конце узкой комнаты.

– Ну, что у нас на малыша Ричи Кина?

– Он играет в группе, – сказал Сэм. – В совершенно чудовищной группе.

– Как насчет чего-нибудь полезного? Например, даты его рождения?

– Шестнадцатое апреля, – прочитал Сэм. – 1988 год.

– Когда миссис Кин говорила о том происшествии с ее мужем, – вспомнил Дин, – она упоминала день после вечеринки в честь семилетия младшего сына, а не после самого дня рождения.

– И все же круг сужается, – возразил Сэм. – Разброс во времени на неделю или около того. Думаю, нужно искать то, что произошло между десятым и двадцатым апреля 1995 года.

– Похоже, стоит нанести визит нашим друзьям в погранично-таможенной службе, – заметил Дин. – На каком участке работал Кин?

– Нам ни в коем случае нельзя туда идти.

– Почему это? – удивился Дин.

– Послушай, я тоже хочу поймать эту тварь, но действовать нужно хитро. Взвешивать риск. Офис ПТС это тебе не захудалый участок шерифа, где кого угодно можно обдурить болтовней и фальшивым удостоверением. Если ты не в курсе событий за последние восемь лет – ПТС и Министерство внутренней безопасности объединились, чтобы предотвращать любые террористические угрозы нашей великой нации. И они относятся к своей работе очень, очень серьезно. Думаю, можно сказать, что они весьма Диноустойчивы.

– Меня глубоко ранит твое недоверие к моей способности заговаривать зубы, – отозвался Дин.

Он открыл шкаф, достал портплед с двумя ничем не примечательными темно-синими костюмами и выбрал тот, что поменьше:

– Я Чак Норрис в заговаривании зубов.

– Я серьезно, Дин, – предупредил брат. – Федеральная тюрьма подтвердит.

Дин стащил футболку и надел белую рубашку, которая обнаружилась под пиджаком.

– Что? Ты имеешь в виду, что не сможешь продолжать без меня? – застегнув рубашку, он надел неброский полосатый галстук. – Так сильно любишь старшего брата, что твое сердце не вынесет, если я попаду в тюрьму?

Сэм отвернулся:

– Я просто пытаюсь быть практичным.

– Практичным, – передразнил Дин, завязывая галстук. – Ага. Просто дай мне чертов адрес.

Глава 7

Офис ПТС в Ногалесе[115] был, наверное, одним из самых недружелюбных на вид зданий, которые Дин видел в своей жизни. Ему доводилось видеть тюрьмы, которые выглядели приветливее. За стойкой у входа в архив обнаружилась женщина. Судя по бейджу с фотографией, ее звали Ариана Круз. Она казалась слишком молодой для такой работы. Широкое лицо сердечком, большие карие глаза, темные волосы, собранные в пучок. Очень симпатичная, даже с минимумом косметики. Миленькая, как младшая сестренка. И без кольца.

– Вы, должно быть, Ариана, – сказал Дин, сверкнув самой чарующей улыбкой из своего арсенала. – Рэй Сандовал сказал, что это к вам нужно обратиться, чтобы поднять