Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Как здесь люди вообще выживают? – Дин встал рядом с братом и оттянул на груди влажную рубашку. – Прошло пять минут, а я уже чувствую себя хот-догом в микроволновке.

– Ага, – Сэм усмехнулся, не поднимая глаз. – Но это сухой жар.

– Как в аду, – заметил Дин. – Но от этого не легче. Свистни, если что-нибудь нароешь. Я пойду, возьму холодное пиво и вылью себе на штаны. – Он вдруг тревожно оглянулся.

– Ничего, – пожал плечами Сэм. – Все чисто. Что бы тут ни случилось, едва ли это было связано с местом. Никаких явных отклонений ЭМП не регистрирует.

Обычные следы – кровь, отпечатки шин или еще что-нибудь в том духе – стер бесшумно и непрестанно движущийся песок. Никаких следов – ни физических, ни электромагнитных. Ни серы, ни колдовства. Ничего, кроме странного ощущения – чувства чудовищной неправильности того, что здесь произошло.

– Осторожно, – сказал Сэм.

Дин повернулся к брату, и тот кивнул влево:

– Кажется, у нас компания.

Метрах в десяти от дороги тянулась каменная гряда, с которой, как сообразил Дин, открывался отличный вид на место происшествия. На ее вершине застыла темная фигура верхом на матово-черном кастомном[109] мотоцикле «Сузуки Хаябуса». Глаза незнакомца скрывал затемненный щиток шлема, однако не оставалось никаких сомнений, что за братьями наблюдают.

Несколько секунд ничего не происходило, они просто молча разглядывали друг друга. Потом двигатель резко взревел, мотоцикл в облаке гравия и пыли развернулся на сто восемьдесят градусов, и таинственная фигура исчезла.

Когда звук двигателя смолк в отдалении, Дин, слегка нахмурившись, повернулся к брату.

– Неплохой байк этот «Хаябуса», – заметил он. – Но довольно шумный.

– Ага, – согласился Сэм. – А что?

– А то. Ты разве слышал, как он подъехал?

Пустыня вокруг была мирной и спокойной. Тишину нарушали лишь монотонные скрипучие крики какой-то птицы, сухой шелест ветра в колючем кустарнике да шепот песка под ногами.

– А как насчет дороги сюда? – продолжал Дин. – Черт, не думаю, что мы видели хоть какой-то транспорт после того паршивого пикапа с десяток километров назад.

Сэм шире открыл глаза: до него вдруг дошло.

– Кто бы это ни был, – заметил Дин, – он уже был здесь. Ждал нас.

* * *

По дороге от Чулика в Буллхед-Сити братья не обсуждали появление таинственного байкера, но Дин поймал себя на том, что продолжает думать о нем. Может, кто-то из пограничников в свободное от дежурства время проявил особый интерес к этому делу? Если так, откуда они знали, что там будут Винчестеры? Или он придумывает лишнее? Может, это совпадение: просто и они, и незнакомец решили осмотреть место происшествия в одно и то же время. Но Дин в этом сомневался. Совпадение – слово, которым обычные люди объясняют то, чего не могут понять. А Дин понимал слишком многое.

Может, это был убийца, вернувшийся на место преступления?

– Ладно. – Дин остановил «Импалу» у скромного, окруженного ухоженной зеленью дома в испанском стиле. – Расскажи-ка подробнее про Безголового Пограничника.

– Дэвис Джеймс Кин, – отозвался Сэм. – Сорок семь лет. Истово верующий баптист. Родился и вырос здесь, в Буллхеде. Прежде чем уйти в пограничники, десять лет работал в дорожной полиции. Жена Лоретта, домохозяйка. Четверо детей – сыновья, уже взрослые.

– Вопрос в том, что отличает его от двух других убитых пограничников, – Дин заглушил двигатель и вынул ключи. – В смысле, все трупы выглядели неважно, но тело Кина пострадало больше всех. Как будто то, что это сделало с ними, как-то особенно разозлилось на него.

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – пожал плечами Сэм.

Переодеваться в костюмы фэбээровцев было слишком жарко, и они остались в обычной одежде, решив, что у вдовы, охваченной горем, хватает других проблем, и она не станет расспрашивать, почему они так одеты. Дин вытащил из бардачка поддельные удостоверения и вручил одно брату.

Открывшая дверь женщина была удивительно красива. Слушая Сэма в машине, Дин представлял себе милую толстушку, но Лоретта Кин была похожа на топ-модель на пенсии: длинные ноги под коротким сарафаном, изящные скулы и большие голубые глаза, окруженные едва заметными морщинками-лучиками, густые светлые волосы были собраны в хвост. Она вышла босиком, и Дин увидел ноги с идеальным педикюром. Женщина выглядела так, как будто недавно плакала.

Дин показал бейдж и спросил:

– Миссис Кин?

Она тяжело вздохнула, кивнула и отступила в сторону, пропуская Винчестеров. Даже не спросила, кто они и зачем пришли.

Внутри дом оказался таким же опрятным, как и снаружи: во всем чувствовался хороший вкус, хотя обстановка была не особенно дорогой. Простая мебель, обитая коричневой кожей, и множество ухоженных растений; фотографии четырех симпатичных крепких мальчиков, снятых по мере их взросления. Свежий лимонный запах недавней полировки. Большие окна были кристально чистыми, нигде ни пятнышка, ни пылинки, и каждая мелочь на своем месте.

Но вот что показалось Дину странным – в комнате кое-чего не хватало. Здесь не было ни одного предмета, связанного с религией. Ни Библий, ни крестов, ни церковных изречений в рамочке. Ничего, что бы указывало, что это дом евангельского христианина.

– Я специальный агент Крокетт, – представился Дин. – А это специальный агент Таббс[110].

Сэм метнул на него предупреждающий взгляд, но Дин его проигнорировал, оставаясь убийственно серьезным.

– Мы расследуем необычные обстоятельства, при которых погиб ваш муж.

Лоретта Кин взяла маленький пульверизатор и, повернувшись к Дину спиной, начала опрыскивать листья большого фикуса.

– Такое чувство, будто он знал, что случится, – проговорила она едва слышно.

– Почему вы так думаете? – нахмурился Сэм, подходя ближе.

Она посмотрела на пульверизатор и пожала плечами:

– С того дня, как мы с Дэвисом встретились, мы… между нами была… такая сумасшедшая страсть. Это единственное слово, которое я могу подобрать, чтобы описать это. Страсть. Он был любовью всей моей жизни. Мы не могли оторваться друг от друга, – она покраснела и снова занялась фикусом, хотя с того уже лилась вода. – Подруги говорили, что все изменится после первого ребенка, но все осталось по-прежнему. И продолжалось много лет.

Дин посмотрел на Сэма, но ничего не сказал. Они ждали продолжения.

– Это случилось пятнадцать лет назад. Ричи, нашему младшему, было семь. Я точно помню, потому что все случилось после вечеринки в честь его семилетия. Все шло нормально,