Зло во мне - Джеральд Бром

Руби видела ужас на лице своей матери, знание того, что эта безумная душа перед ней может убить её в любой момент.

«Как?» ** – удивилась Руби. «Как она могла быть такой храброй?» **

Мать Руби нежно, осторожно, забрала нож у её отца.

«Ради меня. Она была такой храброй ради меня». И я даже не могу вспомнить, когда в последний раз я говорила ей, что люблю её.

Руби зарыдала. – Боже, Мам. Мне так жаль. Так, блять, жаль.

Мать Руби, Марта, взяла трубку после второго звонка. – Эдуардо, это ты? Ты что-нибудь слышал?

– Мам, это я.

– Руби! О, слава Богу! Ты в порядке?

– Мам, мне нужно …

– Ты в культе? Эдуардо сказал, ты в каком-то сатанинском культе.

– Нет, Мам. Я не в сатанинском культе. – Руби взглянула на часы; им нужно было выходить на концерт пять минут назад. – Слушай, пожалуйста, просто слушай. У меня всего минута.

– Я слушаю.

– Эти последние несколько дней… они действительно помогли мне ясно увидеть вещи. Многое из того, через что мы прошли с папой… что я… ну, я отложила в сторону. Знаешь, как говорил доктор, что я подавила. Но я помню теперь, Мам. Всё это. Ты слышишь меня? Я помню. Хорошее и плохое … всё плохое. Особенно плохое. – Руби сделала глубокий вдох. – Я помню, через что мы прошли с папой. Через что прошла ты. Справляясь с его приступами, его травмами, воспоминаниями, истериками, насилием, угрозами. Я не могу представить, как ужасно это должно было быть для тебя. Мам, к чему я веду, что я действительно хочу сказать … это то, что… это то, что… я была несправедлива к тебе. Хуже того, я была полной сволочью. И я… я… ну, я просто надеюсь, что ты сможешь простить меня, потому что…

– Я не изменяла ему – выпалила её мать. – Твоему отцу. Мне нужно, чтобы ты знала это. Больше всего на свете мне нужно, чтобы ты знала это. Я знаю, что это выглядело плохо для соседей, то, что он нашёл меня в доме Тодда и всё такое. Люди будут верить тому, чему хотят верить. Но я пыталась найти нам место, где остановиться, пока мы не сможем уехать из города. Тодд нам помогал, вот и всё. Но твой папа… он выследил меня. И ну… и ну, ты знаешь, что случилось. Папа предположил худшее и… и… – Она громко всхлипнула.

– Боже, Мам, пожалуйста. Тебе не нужно этого делать. Я знаю теперь. Я понимаю.

– Он застрелился прямо передо мной.

– Ах, Мам. Господи, Боже, мне так жаль. Так, чертовски жаль. Это не твоя вина. Ты знаешь это. Ты должна знать это. Ты сделала всё, что могла для него… для всех нас. Я знаю это теперь. Знаю, что ты была права во многом. Он был болен. Ему нужна была помощь. И… и мне тоже нужна была помощь.

Её мама всё ещё плакала.

Тина вошла в комнату, постучала по часам.

– Мам, мне пора.

– Руби, детка, Эдуардо едет за тобой. Просто скажи мне, где ты, и я попрошу его…

– Мам, для этого слишком поздно. Послушай, пожалуйста. Я знаю, что у нас были трудности. Что я доставляла тебе много проблем. Мы сможем разобраться со всем этим позже, когда я вернусь домой. Но сейчас, сейчас мне просто нужно сказать тебе, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Мам. Ты слышишь меня? Я люблю тебя.

Её мама разразилась новым приступом рыданий. – Я люблю тебя тоже, детка. Ты всегда будешь моей деткой, независимо ни от чего. Ты знаешь это. Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь это.

– Я знаю это, Мам.

Руби вытерла свои слёзы. – Мне пора, Мам. Скоро увидимся.

Она положила трубку.

Руби долго смотрела на телефон, затем подняла трубку. Она набрала номер Пэм. После шестого гудка ответил автоответчик.

– Это Пэм, пожалуйста, оставьте сообщение.

Руби попыталась говорить, но не могла найти слов.

Она повесила трубку.

Они все молчали, пока Руби выезжала на шоссе. Вутто заснул сзади. Они нарядили его для концерта, и его шляпа закрывала ему глаза, пока он дремал. Солнце садилось, и, похоже, надвигался ещё один дождь.

Руби достала сигарету и начала искать свою зажигалку. Она остановилась, поняв, что ей не нужна сигарета – более того, что она даже не хочет её. «Бээл», – подумала она. «Ты сделал это». И на мгновение это испугало её. «Что ещё ты сделал со мной?» Но пока она ехала, пока она слушала себя, своё истинное «я», она пришла к пониманию, что это было скорее развязывание. Как узлы в её мозгу, Бээл развязал её зависимость, её пристрастие.

Она смяла сигарету.

Руби взглянула на Тину; Тина, казалось, погрузилась в свои мысли, рассеянно касаясь синяка на виске, где её ударил этот сумасшедший. Руби восхищалась тем, как Тине всегда удавалось держать голову высоко, независимо от того, с каким дерьмом они сталкивались. «Всё дело в непоколебимом духе», – сказала бы Тина. Сколько раз Руби слышала это? Но Руби задалась вопросом, здорово ли это, то, как Тина держала всё в себе, скрывая свои чувства от всех. Тина могла одурачить большинство людей своими бесконечными шутками и улыбками, но Руби видела насквозь, и прямо сейчас она видела напряжение и страх.

Руби протянула руку, положила её сверху на руку Тины. – Мне так жаль за всё это.

Тина моргнула, затем её улыбка вернулась. – Жаль о чём? Это не твоя вина.

– О том, что втянула тебя в эту беду.

– Беда – это то, что мы делаем, девочка.

«Это говорит твой непоколебимый дух», – подумала Руби и вздохнула. – Тина, ты лучший друг, который только может быть у кого-либо. Ты знаешь это, не так ли?

– Ну, да … это само собой разумеется, соплячка. – Она засмеялась и взъерошила волосы Руби, затем проверила часы. – О, чёрт. Шоу Грега уже началось. – Она включила радио, переключила через шум, пока не нашла WREK.

Они поймали конец песни, а затем из динамиков раздался крутой, но несколько ботанический голос Грега.

– Это была «My City Was Gone» группы «The Pretenders». Эта песня всегда огорчает меня. А вот ещё одна для этого мрачного вечера, «She’s Lost Control» группы «Joy Division».

Тина сделала её погромче, и Вутто внезапно зарычал во сне, дёргая головой взад-вперёд, его когти подергивались, зубы стучали.

Руби и Тина обменялись обеспокоенными взглядами. Руби слышала о собаках, гоняющихся за кроликами во сне; она удивилась, за кем гонится Вутто.

– Тина,