Инженер Петра Великого 15 - Виктор Гросов

— Это наши… — шепот Игната заставил меня поверить в увиденное. — Петр Алексеевич! Это наши машины!

Но откуда⁈

Им полагалось держать оборону под Смоленском, изматывая врага в лесах Белоруссии! Каким образом они оказались здесь, преодолев полторы тысячи верст и очутившись в самом сердце Европы?

Ответ дало небо.

Над русским (русским ли?) лагерем барражировали точки. Пять, десять… пятнадцать вымпелов. «Катрины». Патрульная флотилия Алексея.

Нас заметили.

Строй «Катрин» над Веной дрогнул, начиная разворот носом к нам. Внизу, вторя тревоге, зашевелились полевые пушки, задирая стволы в зенит. Неужели приноровилис стрелять по воздуху?

Цель — мы?

— Атакуют! — взвизгнул Игнат. — Приняли за врага!

Логично. Мы заходим с Запада, потрепанные, грязные, со стороны противника. Мало ли что могли придумать австрияки — захватить чертежи, построить свой флот, или это вовсе английский корпус?

Сейчас нас собьют свои же.

Пятнадцать свежих, полных боезапаса дирижаблей шли на перехват. Мои двадцать три пустых и еле живых «подранка», против них — стая ворон против соколов.

— Сигнал! — заорал я. — Срочно! «Свои»!

— Флаги! Твою мать, флаги давай! — проорал Федька.

Матрос, путаясь в фалах, потащил наверх огромный Андреевский стяг.

Встречный курс. Дистанция сокращалась. Оптика позволяла разглядеть суету стрелков в гондолах встречных, готовых открыть огонь на поражение.

— Разворачивай полотнище! Ну же!

Белое полотно с синим крестом, подхваченное ветром, рванулось вниз под гондолой.

Секунды растянулись в вечность. Увидят? Или сначала «Шквалами» пройдутся по гондолам?

Ведущий перехватчиков приблизился на полкилометра. Блеск оптики в его рубке казался прицелом снайпера. Внезапно от борта флагмана прошла команда.

«Вижу».

Строй встречных рассыпался, приветственно качнув корпусами.

— Фу-у-ух… — единый выдох облегчения пронесся по рубке.

Мы прошли сквозь их строй. Пятнадцать «Катрин» Алексея, развернувшись, пристроились по флангам, образовав почетный эскорт. Или конвой.

Взгляд вниз окончательно оглушил меня масштабом замысла.

Русские флаги над траншеями. Осадные лестницы.

Алексей выбрал действие вместо ожидания? Отбросив идею обороны, он рванул вперед и оголил тыл, подставил отца? Прибью засранца!

Безумие. Авантюра, достойная гения Наполеона или безумства Суворова. Оторваться от тылов, бросить коммуникации, пойти ва-банк. Если Вена устоит, если австрийцы с юга ударят во фланг — русская армия окажется в смертельном мешке.

Тем не менее, он стоял под стенами вражеской столицы.

Город, затянутый дымом, русские батареи, «Бурлаки», ползущие в атаку — картина завораживала. Мой ученик. Мальчик, которого считали тенью отца, сделал невозможное. Он просто перевернул доску.

— Ну ты даешь, Алешка… — прошептал я.

Мы заходили на посадку в русский лагерь, расположившийся в центре Европы.

Россия отринула роль скромного гостя и заявила права хозяина положения.

— Садимся, — бросил я. — Кажется, мы успели к самому интересному.

Глава 23

Май 1710 г., войска Коалиции накануне битвы

Сквозь плотную утреннюю дымку, заливая Смоленскую равнину болезненным сиянием, с трудом продиралось солнце. Холм, выбранный для ставки Коалиции, пропитался тяжелым духом. Опустив подзорную трубу, принц Евгений Савойский сохранял на лице привычную маску невозмутимости. Бегающие желваки выдавали истинное состояние фельдмаршала.

— Застыли, — тихо констатировал он. — Фланги голые. Тылы пусты. Это будет странная битва.Они окопались в своих норах, предоставив инициативу нам.

— Предоставив нам право их раздавить, — прогудел стоящий рядом герцог Мальборо.

Широко расставив ноги, словно удерживая равновесие на палубе флагмана во время шторма, англичанин излучал уверенность.

— У царевича Алексея едва наскребется двадцать тысяч штыков против нашей армады. Оставьте слово «битва» для мемуаров. Здесь намечается публичная порка.

Вновь прильнув к окуляру, Савойский изучал тонкую линию русских траншей, перерезавшую поле между лесом и топью. Земляные валы, редкие дымки костров — картина рисовала обреченность армии, решившей умереть на рубеже без единого шанса на спасение.

Однако взгляд фельдмаршала, повинуясь инстинкту, скользнул выше.

В небо.

Там, в обители птиц, царили «Катрины». Серебристые веретена, числом до полутора десятков, оккупировали зенит. Вместо того чтобы как-то помочь войску русского принца, эти машины демонстрировали неестественный покой. Металлические киты просто висели, превратившись в безмолвных соглядатаев.

— Джон, их пассивность настораживает, — голос Савойского дрогнул от раздражения. — Эти монстры способны неприятно удивить.

— Берегут припасы, — небрежно отмахнулся Мальборо. — Либо их летучие мешки попросту пусты. Смирнов, вероятно, истратил весь свой дьявольский арсенал на Париж, еще в прошлой кампании. Либо весь запас забрал с собой Петр, ожидая удар на юге. Перед нами пугала. Раздутые пузыри, призванные заставить нас задирать головы, пока пехота ломает ноги на кочках.

— Есть вариант засады, — возразил принц, продолжая сверлить взглядом небо. — Слишком тихо. Подозрительно… пустынно.

— Пустынно от бессилия! — рявкнул герцог. — Петр увел элиту на юг. Нам противостоят старики да безусые юнцы с новомодными игрушками. Количество все решит.

Развернувшись к адъютантам, склонившимся над походным столом, Мальборо рубанул ладонью воздух:

— План прежний. Удар в центр. Обходы через болота лишь сожрут драгоценное время и собьют темп. Саксонцы пойдут тараном, ломая строй. Австрийцы расширят прорыв. Мои драгуны завершат разгром, добивая бегущих.

Доводы англичанина звучали весомо, опираясь на железный фундамент военной науки восемнадцатого века. Шестикратное превосходство в живой силе обещало победу при любом раскладе, исключая разве что прямое божественное вмешательство.

И все же «Катрины» ломали стройность уравнения.

Их длинные, уродливые тени ползли по рядам имперской пехоты, сея смуту. Солдаты, косясь в небо, осеняли себя знамениями и бормотали молитвы. Этот «небесный флот» вносил в линейную тактику смятение.

— Лобовая атака загонит людей в пространство между лесом и топью, — медленно проговорил Савойский. — Плотность строя станет чудовищной…

— У них три батареи полевых пушек против двухсот наших, — перебил Мальборо, теряя терпение. — Мы подавим их огнем за полчаса. Принц, стояние на месте губительно. Лагерь уже знаком с болезнями, фуража — не так много. Смоленск должен пасть к ужину.

Аргумент был весомым. Армия Коалиции пожирала ресурсы с пугающей скоростью. Остановка грозила голодом и разложением. Спасение лежало только впереди, в стремительном натиске.

— Хорошо, — кивнул Савойский, смиряясь с неизбежностью. — Центр так центр. Однако резерв я придержу.

— Ваше право, — усмехнулся Мальборо. — Хотя, боюсь, вашему резерву останется только наблюдать за нашим триумфом.

Послышался звук труб — резкие, пронзительные сигналы, от которых по спине бежал холод. Им вторил гул тысяч барабанов.

Земля содрогнулась.

Армада пришла в движение. Мундиры слились в единый