Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

сильным запахом, получаемый из кислорода посредством электрических разрядов. А в природе, как несложно догадаться, в больших количествах образуется при грозовом разряде. Полагаю, паровая машина у него крутит динамо-машины, те питают электромоторы на винтах. Или что-то около того.

— А смысл?

— Передача мощности без валов и приводных цепей? — пожал плечами Тайлер. — Теоретически. Практически эти фонтаны искр — явный симптом проблем с проводкой. Если, конечно, — задумчиво добавил он, — они таким способом не сбрасывают излишек мощности.

— Пилотами там братья Седжвик, — неожиданно сказал Старый Шкипер. — Старшего я знаю… ну как знаю, пересекались несколько раз в клубе. Офицер Флота в отставке, отличный штурман, такой, знаешь, флегматичный тип, которому можно сказать: «Сэр, ваш рукав горит», а он сначала посмотрит на карту. Младшего не встречал, но слышал о нем. Паренек с репутацией отличного механика, говорят, может разобрать карманные часы в темноте одной рукой, зато забывает есть. А сама идея и финансирование некоего столяра…

— Столяра?

— Ну так говорят, мол, столяр или плотник…

— Дулгера, — перебил их лорд Рич, — плотник на эскишехирском. Дани Дулгер родом из западных провинций Эскишехира.

— Постойте, постойте, — нахмурился брат Винсент, — вы сказали, Дани Дулгер? Но не может же…

— Не думаю, что в Клавдиуме, да и во всей Арании найдутся двое Дулгеров, да еще чтобы имели отношение к электричеству.

— Однако, — настойчиво произнес брат Винсент, — насколько мне известно, в научном сообществе его считают шарлатаном, паразитирующим на невежестве падкой на яркие эффекты публики.

— А о приобретении у него гномами из «Аранийской электрической компании» восьми патентов на двести тысяч золотом вам известно? — прищурился лорд Рич. — Дани действительно склонен к эпатажным заявлениям и ярким публичным демонстрациям, но кем его считать, шарлатаном или не признанным пока гением, вопрос довольно спорный. Меня тоже кем только не считают… включая некоторых присутствующих.

— Ваши способности, — с нажимом произнес Кард, — некоторые присутствующие оценивают высоко. В противном случае вы бы тут не сидели.

— Тогда слушайте внимательно, — насмешливо фыркнул лорд Рич, — раз уж пригласили. На первом этапе гонок отсеялись лишь самые нежизнеспособные конструкции. Выдержать второй, длинный этап — куда более серьезная заявка. Пока же у нас, как иногда заявляет один присутствующий здесь химик, «недостаточно данных для анализа».

— Не иногда, — обиженно буркнул брат Винсент, — а всего лишь однажды. В той пригоршне золы, что вы пытались мне подсунуть, большую часть составляла ночная рубашка. По её пеплу, знаете ли, довольно сложно понять, был покойный накануне отравлен или просто угорел.

— Поэтому, — проигнорировав реплику монаха, продолжил Рич, — нет смысла сейчас гадать, что именно в Королевских воздушных гонках вызвало интерес мистера Калеба Паркера и стоящего за его спиной Музыканта.

— Завывающий демон, паровоз-фейерверк и ушастый волк, — последнее прозвище Клэр выделила голосом особо. — Да, о вас тоже говорят, милочка. Меньше, чем про первых двух, но вас тоже заметили. Теперь будут наблюдать… а может, и не просто наблюдать.

— Завтра особо наблюдать у них не выйдет, — Старый Шкипер зевнул, прикрыв рот кулаком, — с моря тянет сырую дрянь, а у Глен-мора к вечеру начнёт сваливать вниз холод. Низкая облачность на две трети, а то и на три четверти маршрута. Этот этап не про красивые маневры, а про скучные вещи: вода, топливо, давление, чутье штурмана, руки пилота и способность не заснуть, глядя в серую пустоту.

Глава 23

В которой Фейри Грин витает в облаках

Думаю, мне вчера удалось вовремя остановиться, и наступившее утро не принесло на крыле жаворонка обещанных Алланом «твёрдых последствий» мягкого вкуса пунша. Разве что звуки казались чуть острее обычного, запахи — слишком яркими, а цвета — необычно громкими. Далеко не все участники вчерашней вечеринки отделались настолько безболезненно. Сквозь полог палатки я отчетливо слышала, как неподалёку кто-то жаловался на превратности судьбы бочке с водой, то и дело прерывая изливание души более физиологическим процессом. Чуть дальше кто-то молился, сопровождая обращение к Творцу звуками ударов дерева о медь. Или лбом о трубу, а уж что из чего состояло, разобрать сложно.

— Готовы к великим свершениям?

Тайлер хотя и уснул вчера позже всех, сейчас выглядел отвратительно бодрым. Все же гномской крови в нем явно больше, чем кажется на первый взгляд. Обычный полукровка не может по утрам так радоваться предстоящей работе. Я же старательно гнала подальше мысль, что второй этап начинается через четыре часа, а до хребта Глен-мор «всего-то пять сотен миль».

— Нет.

— Завтрак через двадцать минут, — объявил Тайлер, извлекая из коробки очередное порождение мастерской Ори Грориссона, походный разогреватель. — И мистер Сибрук велел вам явиться, как только проснетесь.

— А если я проснусь через двадцать минут? — осведомился соседний спальный мешок. — И вообще, до старта еще куча времени, можно слетать в ресторан и обратно.

— Мистер Сибрук, — вслед за разогревателем появился баллон с газом и связка чего-то продолговатого, в промасленной бумаге, по виду напоминающая динамит, а по запаху копченую свинину, — предупредил: если через пять минут вы не встанете, он явится с ведром.

— Оу! — мешок задергался и раскрылся, выпуская наружу нечто встрепанное, в кальсонах с начесом и льняной нижней рубашке с завязками. — Ведро Шкипера — уже серьезная угроза. Если повезет, вода будет ледяная.

— А если не повезет?

— Понятия не имею, — стуча зубами, признался лейтенант, — Старый Шкипер по этой части на диво изобретателен. Просто поверь, лучше не проверять. И… отвернись, будь любезна.

Говорить Аллану, что вряд ли он сумеет удивить меня человеческой анатомией, я не стала. Тогда бы пришлось упомянуть и «галерею поверженных врагов», где тела этих самых врагов сохраняются в пригодном для вдумчивого созерцания, залитые прозрачной смолой. Или «галерею охотничьих трофеев», где среди чучел хищников двуногие и четвероногие представлены на равных. Гномы, кстати, утверждают, что этот обычай эльфы переняли у них, просто в тот момент не имели даже качественных резцов для работы по дереву, не говоря уж о камне.

Старый Шкипер наверняка вызывал бы у древнего гномского скульптора восторг, переходящий в экстаз. Подобные черты лица, иногда именуемые «рублеными», отлично воспроизводятся на каменных изваяниях. Или на батальных полотнах, где бравый капитан извещает команду: «Впереди буря, рифы, мели, пираты и противный ветер, а теперь плохие новости, парни — ром на исходе!».

— Выглядишь бледновато, — заявил он Аллану, — может, влить в тебя для бодрости пинту кофе?

— Не пью кофе в таких количествах по утрам, сэр.

— А я разве сказал «выпить»? — нарочито удивился Старый Шкипер. — Клизма эффективней.

Я в очередной раз мысленно посетовала, что плохо понимаю человеческий юмор. А затем, покосившись на побледневшего лейтенанта, осознала, что Старый Шкипер