Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

рукой в сторону стойки с напитками, — молодым и красивым любимцам публики. Они будут рваться к финишу, не жалея себя, экипажа, катера и других пилотов, они дадут публике настоящее зрелище. Порой жестокое, но так даже лучше для прессы, кровь щекочет нервы. Никто ведь не тычет зевак носом в обломки разбившегося катера или обугленные доски, щелкопёры даже самую паршивую смерть сумеют продать красиво. А мы… что ж, когда катер старый, но ещё имеет шанс принести очки, в него сажают кого-то из нас. Мы не загоняем стрелку манометра в красную зону, не проверяем, можно ли пролететь через щель, рассчитанную на воробья… но долетаем до финиша.

— Не все… — деловито нанизывая картофель на вилку, буркнул Олаф и, поймав наши недоуменные взгляды, пояснил, — не все соглашаются болтаться в двенадцатых. Быть первым тоже привыкаешь. Слава, легкие деньги, поклонники… кто-то уходит из гонок совсем, кто-то пытается любой ценой вернуться на пьедестал и платит жизнью за попытку, рано или поздно… скорее рано. А мы… перегорели.

— И все же вы тут.

— Привычка, мисс эльфийка, — пожал плечами Джонатан Великолепный.

— Привычка к чему?

Джонатан посмотрел не на меня, а куда-то сквозь шатёр, туда, где за тканевыми стенами темнело поле, стояли катера, пахло травой, дымом и смазкой.

— К тому, как уходит земля и ты остаешься наедине со скоростью и небом. К толпе, что будет выкрикивать и твое имя. К финишу, когда руки дрожат, рот сухой, в ушах звон, а ты жив. Не просто жив, а живее, чем до старта. Ну и всегда есть шанс, что именно тебе повезет. А остальным… тем, кто ушел в отрыв… юным, дерзким, везучим, на новых катерах! — нет, не повезет. Вкус победы, мисс Грин, пьянит сильнее любого вина.

Он наклонился чуть ближе.

— А главное, эту жажду не утолить. Живешь, пока побеждаешь, а потом… пустота, обида и желание вернуться на пьедестал, твой по праву. Пока однажды ветер, камень, лопнувшей котёл или дурак за штурвалом другого катера не объяснят, что прошлые победы не являются обещанием будущих.

Аллан промолчал. Я — тоже.

— Мы трое, — Джонатан ткнул большим пальцем в свою грудь, а потом указал им же на друзей, — кое-как научились жить с этим. Каждый из нас и так давно уже залез в долги у Ангела Смерти. А он снисходительный кредитор, но не любит, когда начинаешь делать новые долги, не расплатившись по старым векселям. Поэтому мы не рискуем без нужды. Нам достаточно шанса снова подняться в небо.

— Ну и есть еще темные лошадки, — добавил Олаф, — чаще пустышки, но порой там выпадает «разбейся или победи», как в старые времена.

— Темные лошадки? — переспросила я, вспомнив разговор с Клэр.

— Всякие сомнительные конструкции, — охотно пояснил Джонатан и я почувствовала, как Аллан легонько пинает меня в голень. — И речь не о переделках вроде вашего «Варга». Под шкурой-то у него машина Ливеллина-Хьюлетта, третья модель.

— Мы-то еще помним, как появилась первая! — хмыкнул Густав-Молния, — не паровая машина, а просто сборище несуразностей. Перегревалась, ломалась, котлы… ну, котлы не взрывались разве что. Но когда Мартин Три Звезды на втором этапе обошёл всех на добрых полдня…

— Откуда полдня-то? — возмутился Джонатан. — Я от него тогда отстал часа на три, не больше и пришел четвертым.

— Да не об этом речь! — повысил голос Густав, — Мартин тогда уже считался двенадцатым, как мы сейчас. Вот потому его и посадили в катер с новым типом котлов. Мало кто верил, что у него выйдет дойти до финиша этапа. Зато к следующему сезону добрая половина катеров обзавелась котлами Ливеллина.

— А в этом сезоне, — попыталась я вернуть разговор в нужное русло, — много «темных лошадок»?

— Целая куча! — радостно сообщил Олаф, — Лорд Льюис очень старался не допустить к гонкам всякие сомнительные аппараты, но сэр Комптон снял перед ними почти все барьеры. Да вы сами видели, что творилось на летом поле. Удивительно, что большая часть вообще сумели взлететь, я-то думал, они разваляться при попытке оторваться от земли.

— Ты преувеличиваешь, — возразил Джонатан, — согласен, часть из них выглядит экзотично, но не стоит судить по внешнему виду. В некоторых есть и рациональное зерно.

— В этих-то странных штуках⁈ Ой, не верю! У катера должны быть кейворитные решетки, мощная паровая машина и пара пропеллеров! Ладно еще спиртом вонять или паром плеваться… но завывать, как демоны с красной луны или сыпать искрами, это уже совсем перебор! Такое летать не должно!

— Не должно, — хихикнул Густав-Молния, чаще других доливавший в свой стакан из бутыли, — но летает и быстро! За это стоит выпить.

— Мне тогда еще пунш нужен, — мелькнула мысль похлопать ресницами, но я решила не переигрывать с образом. Трое за столом дураками не выглядели, — а эти «странные штуки»… они совсем-совсем странные?

Глава 22

В которой Фейри Грин не смотрит под ноги

Издавна в Лесу полнолуние зеленой Айи считалось благоприятным временем. Поколенья поэтов воспевали красоту мира под её лучами. И даже восход Сэльга не разрушает его, а лишь дополняет, окрашивая черные тени в красный оттенок.

А еще холодной осенней ночью за городом, вдали от пелены смога и уличных огней, можно увидеть звезды! Море, нет, бескрайний океан, усыпавший черный бархат небес, а не жалкую пригоршню, едва пробивающуюся через дымное сияние. Холодные, тёплые и живые огни далеких светил, сложный рисунок туманностей, с их световыми потоками, дымкой, ярким центром и темными провалами, росчерки метеоров…

Главное — не засматриваться в небо слишком долго: лунный свет, даже сразу двух лун, бывает обманчив. Думаешь, что дорогу видно хорошо, почти как днем, а потом раз! — и нога проваливается в скрытую травой ямку. И хорошо, если рядом в этот момент окажется кто-то, способный тебя подхватить!

— Мне кажется, — заметил Аллан, помогая мне выпрямиться, — третий бокал пунша оказался лишним.

— Просто неудачно шагнула! — возразила я. — Такое случается и ясным днем, без всякого пунша.

— В самом деле? Не припомню, чтобы ты хоть раз шаталась и уж тем более пыталась упасть.

— Ты не помнишь, потому что пьян!

— С двух стаканов⁈

Я проигнорировала возмущенную реплику лейтенанта, сосредоточившись на траве под ногами. Палатки на отведенном для участников поле расставлялись по-человечески, то есть хаотично, без какой-либо системы. А наша команда, вдобавок, не являлась настолько многочисленной или знаменитой, чтобы рассчитывать на удобное расположение. Хотя, по большому счету, разница не такая уж большая — просто в дальний от дыры в ограде конец идти чуть дольше. И трава менее утоптана… хотя…

Приглушенные голоса я услышала футов за десять