Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

цветов, звуков и запахов. Почти как на большом сборище сразу нескольких гоблинских племен, как они описаны в зарисовках натуралистов, но с людьми, поэтому еще хуже. Под кожаной скорлупой у большинства пилотов скрывались причудливые наряды настолько вырви-глазных цветов, что придуманная Мариленой для меня белая блузка с кружевными рукавами-колокольчиками выглядела почти обыденно. Только не белой — свет электрических ламп пробивался не только сквозь облака табачного дыма, но и стекла, красное с зеленым, словно на пологах шатра развесили множество маленьких лун. Впрочем, запах табака, точнее, дивной смеси десятков табачных сортов, от дорогих сигар до дешевого «веником с пола» горлодёра оказался не самым пугающим. Равно как и алкогольные ароматы, тоже простиравшиеся от коррезкого игристого вина до дешевого эля. Вот спертый до состояния «можно резать ножом» запах толпы человеческих самцов, достаточно пьяных и возбужденных, чтобы отправиться на поиски приключений, настораживал. В полиции я научилась узнавать эту вонь — как правило, ничем хорошим её наличие не заканчивалось. Поэтому даже почти не удивилась, когда перед нами возникло нечто рыжее, конопатое, широкое в плечах и в поясе, да и вообще выглядящее так, словно кто-то задумал сделать из человека орка. Только вскоре, глядя на промежуточный результат, разочаровался в затее.

— Читать не умеем? — выдохнула туша на О'Шиннаха вопрос вместе с перегаром. — написано ж, большими буквами: «только для пилотов!». Сегодня гуляем без подружек.

— Она и есть пилот, — Аллан даже не повысил голос, — а я штурман.

Судя по лицу, ответ рыжий услышал, но вот с его пониманием возникли серьезные трудности.

— Мисс Фейри Грин пилот «Огнедышащего Варга».

— Баба… ушастая… — со стороны выглядело, словно рыжий пытался вставить слова в какие-то дыры сложной формы, но пропихнуть их внутрь черепа никак не получалось. — Пилот. Чё, серьезно⁈

— Серьезней некуда.

— Да ну… — запрокинув голову, рыжий громко загоготал, тыча в меня пальцем, — гля, парни, ушастая себя пилотом называет!

Орал он, как мне казалось, достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Не всеобщее, но находящихся поблизости. Я уже приготовилась к шквалу… но ничего так и не случилось. Большинство собравшихся явно не пытались вслушаться в звуки, прорывавшиеся сквозь попытки дюжины музыкантов на возвышении «сыграть что-нибудь бодрое и веселенькое, главное, чтобы не похоронный марш». Кто-то у соседнего стола повернул голову, оценил нас, рыжего, степень забавности происходящего, хмыкнул и вернулся к своему стакану. Дальше, у музыкантов, двое спорили о проигрыше, не заметив вообще ничего. У стойки кто-то рявкнул: «За второй этап»! вызвав этим несколько одобрительно-пьяных ответных восклицаний. Один пилот в зеленом сюртуке старомодного вида, плохо сочетавшимся с подведенными тонкими усиками, даже поднял бокал с коррезким, салютуя нам с Алланом — хотя, возможно, и просто кому-то в той же стороне.

— Руку опусти, — я говорила достаточно тихо, но рыжий меня услышал. — Или сломаю.

На самом деле руку я ломать не собиралась. По крайней мере, в первую очередь — не то соотношение массы тел. Тут явно стоило начать с удара по гортани, потом шаг в сторону, подсечка под колено и уже лежащему на полу вдумчиво продолжить объяснять: эльфийки тоже могут быть пилотами. А заодно уточнить, как он сам тут оказался? Для пилота это существо туповато и не похоже, чтобы отличалось молниеносной реакцией. Хотя кто знает…

— Если руки очень чешутся, — встав передо мной, Аллан с показным хрустом размял кулак, — можешь попробовать начать с офицера Флота Её Величества.

— Так-так-так… — в промежуток между лейтенантом и рыжим вклинилось нечто мелкое, кучерявое под лихо заломленным набок и непонятно как державшимся котелком, остро пахнущее почему-то мокрым котом. — Арвид, солнышко ты наше, тебя совсем нельзя без присмотра оставить? Вот вообще⁈ И ведь сказано было, сиди тихо, пей свой эль, никуда не лезь! Сэр, — развернулся кучерявый к Аллану, едва не оцарапав нос о пуговицы мундира, — и… э-э… прекрасная вэнда, приношу свои глубочайшие извинения за все, что успело произнести это мамино горе. К действиям он, надеюсь, перейти не успел, раз столы и стулья поблизости еще целые?

— Брук, у меня эль закончился, а тут они…

— Пасть закрыл! — не оглядываясь, рявкнул кучерявый, отчего рыжий как-то разом усох и скукожился. — Вы уж простите нашу деточку, трезвый он даже муху не обидит. А тут пилотская вечеринка, как же не выпить хоть по кружке, верно? Давайте, мы вам проставимся и все забудем⁈

Мне стало смешно.

— Просто бери своего деточку, — вздохнул Аллан, — и скройтесь подальше. Выпивку мы сами возьмем.

— Огромное наше вам! — Брук, приподняв котелок, изобразил, насколько позволяла теснота, два поклона и пнул рыжего в бок, точнее, в бедро, — чего стал⁈ Команду офицера надо выполнять бегом!

Убегать рыжий не стал, но его движение сквозь толпу расчистило небольшой проход, позволив нам сравнительно быстро и без новых приключений дойти до стойки. Длинная доска на бочках, за ней трое слуг, двое мальчишек-помощников и толстый мужчина с роскошными бакенбардами, командовавший распределением напитков как адмирал — маневрами эскадры. На полках за его спиной выстроились бутылки, кувшины, чаши с ломтиками фруктов, стеклянные графины с янтарной, красной и мутно-золотой жидкостью. В одном углу грелся котёл с чем-то пряным; от него тянуло корицей, гвоздикой, яблоками и ромом.

— Таллибардин с камнями, — сообщил пареньку напротив Аллан и, повернувшись ко мне, вполголоса пояснил: — надо же как-то поблагодарить лорда Бентинка.

— Виски?

— С фамильной винокурни. А также их родовое поместье, где мы как-то побывали, — напомнил О'Шиннах, в самом деле пробудив смутные воспоминания. — Ты что будешь?

Я собиралась отказаться. Но шальной ветерок из угла с котлом принёс новый запах — терпкий, свежий и одновременно горячий. Основной слой фруктовый: кислые дикие яблоки, апельсиновая корка, земляника, мёд и что-то травяное, лесное. Аромат буквально дразнил своей многослойностью, предлагая бывшей ассистентке придворного парфюмера распутывать невидимые тонкие нити. Сначала сахар, потом кислота, тёплая винная основа, лёгкая горечь цедры и совсем в конце тонкая нота можжевельника.

— Риску попробовать пунш, — решилась я, — интересный запах.

— Верный выбор, мисс эльф, — на меня отвлекся лично распорядитель, — особый пилотский пунш клуба «Серебряная стрела». Только пейте осторожнее, — добавил он, протягивая бокал, — он обманчиво мягкий на вкус.

— Зато твёрдый по последствиям, — ехидно добавил Аллан, забирая свой стакан с двумя стеатитовыми кругляшами в медно-красном напитке.

Кивнув, я взяла бокал в ладони, поднесла к лицу, растягивая наслаждение волнами аромата, зажмурилась и сделала крохотный глоток. Влага скользнула по языку, за ней пришла цитрусовая кислота, следом проявились пряности, а затем в горле мягко развернулась теплая свежесть. Очнувшись, я сделала второй глоток, осознала, что «попробовать» может затянуться… и закашлялась, получив толчок в спину.

— Пойдем, —