Сакура в его ладонях - Ника Летта

Хару почувствовал это раньше, чем люди произнесли слово «болезнь». Он мог приехать к ней. Теперь дорога никто не преграждал.

Вода вела его туда. Хару поднялся, но дальше не пошёл.

Она не просила его приходить. Он остался. Пятая жизнь закончилась, и я не осознал, что неподалёку прожил человек, любивший её сильнее своей вечности и сумевший впервые не вмешаться в её судьбу. Семь лет спустя, перед самым рассветом, сердце Юдзуру остановилось. Когда Хару вернулся к воде, она приняла его изменниками.

Глава 40. Ты начнёшь меня бояться.

Токио, 2020 год

Через сорок минут врач появился снова. Я вскочила раньше, чем он успел назвать фамилию. Ноги после нескольких часов в коридоре слушались неохотно, перед глазами на секунду всё поплыло.

— Мори Рэн?

— Пришёл в сознание. Пока ненадолго. Реакции сохранены. Состояние тяжёлое, но динамика лучше, чем мы ожидали.

Я смотрела на врача, а перед глазами по-прежнему стояли асфальт, кровь и Рэн после удара. За последние часы я успела подготовиться ко всему, кроме хорошей новости.

— Я могу его увидеть?

— Не сейчас.

Я кивнула. Вопросов было много: насколько всё плохо, когда меня пустят, чего ждать дальше. Но единственное, что сейчас имело значение, я уже услышала.

Рэн жив.

Юто стоял у стены в стороне от остальных. Бледный, с прилипшими ко лбу волосами и натянутыми до пальцев рукавами. Даже после нескольких бессонных ночей он обычно умудрялся держаться так, словно только вышел с деловой встречи.

Сегодня не получилось. Он выполнил мою просьбу. Каким образом вытащил парня и чего ему это стоило, я не знала. Когда я попросила, Юто пошёл в реанимацию. Потом вышел и остался ждать вместе со мной.

Я подошла к Юто. После такой ночи, с одной стороны больше всего хотелось обнять его и хотя бы ненадолго передать кому-нибудь другому обязанность думать. Желательно ему. У Юто с этим всегда получалось лучше.

Правда, имелась небольшая проблема: за последние несколько часов выяснилось, что мой друг детства умеет управлять водой, покрывается чешуёй и явно скрывает ещё много интересного.

Объятия пришлось отложить. Он заметил меня и выпрямился. Я невольно посмотрела на его руки. Обычные руки. Знакомые до мелочей. Этими пальцами он открывал бутылки, придерживал двери и без спроса забирал у меня тяжёлые пакеты.

А сегодня управлял водой. Попробуй после такого относиться к ним как раньше.

— Ты сделал это?

Юто посмотрел на дверь реанимации, словно боялся встречаться со мной взглядом.

— Я помог. — голос охрип, но уклоняться от ответа это ему, похоже, не мешало.

Продолжить допрос я не успела — открылись двери лифта.

— Акико!

Мама почти выбежала в коридор и сразу сгребла меня в объятия. Пальто застёгнуто криво, волосы кое-как собраны на затылке. Через несколько секунд меня отстранили и тщательно осмотрели.

— Я цела.

— Вижу.

Однако материнской проверки моё заявление не отменило. Только убедившись лично, что все необходимые части дочери находятся на положенных местах, мама направилась к стойке регистрации.

Следом подошла госпожа Такахаси.

— Хватит брать на себя всё подряд, — сказала она Юто.

Я посмотрела на неё.

— Вы знаете? О том, что он...

И как это полагается формулировать? «Скажите, ваш сын давно покрывается чешуёй и командует водой или это у него сегодня впервые?»

— Рю? — подсказала она.

Захотелось потрясти ее за плечи, но это было невежливо.

— Давайте не здесь, — вмешался Юто.

— Нет. Я видела воду и чешую. Хватит решать, сколько правды мне положено знать.

— Она права, — поддержала госпожа Такахаси. — Ты слишком долго называл это защитой.

Так. Один дракон и его мать явно знали значительно больше меня. И почему-то во мне появилось предчувствие, что их недомолвки как-то связаны со мной, нехорошее такое предчувствие.

— Кто вы?

— Его мать. Остальное потом.

Очень содержательно, Юто потёр переносицу.

— Рэн жив. Сейчас это важнее.

Не сработало.

— Не прячься за Рэном. — при чем тут рю и я, мне надо было понять, нельзя же откровенно игнорировать неодобрительный взгляд его псевдо-матери.

Юто сел на пластиковый стул.

— Когда-то рядом с девушкой, которую я любил, был другой мужчина. Я от него избавился.

Еще раз оглядев нашу композицию неодобрительным взглядом госпожа Такахаси присоединилась к моей матери за стойкой регистрации.

Я же смотрела на Юто, ожидая продолжения. Может быть, уточнения. Объяснения. Хоть чего-нибудь, что сделает услышанное менее однозначным. Не дождалась.

У основания его шеи показалась чешуя.

— Как... Нет... Почему?

— Из-за ревности. Он попал туда, откуда не мог выбраться без помощи. Я мог его спасти и не сделал этого.

Я отступила. Вот теперь знакомый мне Юто и человек передо мной окончательно перестали совпадать. Тот спрашивал разрешения, прежде чем прикоснуться ко мне. Этот однажды мог спасти человека и решил этого не делать.

— А Рэн? — мне не хотелось видеть его в таком упадническом настроении, он же мой герой.

Юто поднял глаза и разбил в дребезги мою попытку его поддержать.

— Когда увидел его рядом с тобой, захотел того же.

Я вспомнила его странные вопросы до этого и сопостовляла с новой информацией о его ревности, что-то не складывалось

— Поэтому ты хотел знать, изменится ли моё отношение к Рэну? — он только кивнул, я никак не могла понять — Но ты его спас.

— На этот раз я выбрал иначе. — его чешуя добралась до скулы.

Я невольно отступила ещё на шаг, все же вид того, чего до сегодняшнего дня считала несовместимым с человеческой кожей, настораживал

— Господи. — Юто резко поднялся, словно хотел меня остановить, а до меня только сейчас cтала закрадываться мысль, что он не такой добродушный как я считала, сейчас он все больше стал походить на хищника в человеческой шкуре — Не подходи.

Даже руку вскинула для надежности, в моей душе бурлил непердаваемый коктейль из эмоций. Несколько шагов между нами впервые казались вполне разумной мерой предосторожности. Я смотрела на него, вспоминая всё сразу: воду, чешую, Рэна за дверью реанимации и его заяаление о человеке, которого он когда-то оставил умирать...

А потом сама подошла. Умница, Акико. В вопросах самосохранения тебе по-прежнему нет равных. Я взялась за край его куртки.

Юто посмотрел на мою руку.

— Акико. — и словно не верил, что это происходит по настоящему, и я его не отталкиваю,