1991 - Ал Коруд

— Они у вас есть, свободные зоны?

— Правительство готовит постановление. Если его ратифицирует новый парламент, то они будут созданы около Ленинграда, а также в Балтийских республиках.

Геншер не преминул добавить перца:

— А новый Верховный Совет одобрит такое смелое решение?

Бакланов был несколько вальяжен, показывая, что сохраняет контроль.

— Не забывайте, что я все еще секретарь Центрального комитета. И большую часть парламента будут составлять коммунисты.

Коль лихорадочно соображал. Для Германии это было бы настоящим подарком. Закрепиться на огромном рынке. Да промышленники в очередь выстроятся с кошельками пожертвований в партию. И вместо дани ФРГ получает возможность инвестировать и получать прибыль. Но что за это придется заплатить?

— Что вы хотите?

— Политическое соглашение и договор. Германия выходит из НАТО, мы выводим войска и вместе создаем коалицию по безопасности в Европе. Они заменят договор в Хельсинки. Это и есть новая конструкция объединенной Европы.

— Но мы остаемся в Европейском Союзе?

— Разумеется. Мы бы также хотели участвовать в его работе. Пусть пока не на правах полноправного члена.

Геншер кинул выразительный взгляд в сторону канцлера. Коль вытер лоб и выдавил:

— У нас есть время подумать?

— Мы вас не торопим. Можем встретиться после выборов.

— Договорились!

Коль жадно присосался к стакану с содовой, затем поймал себя на мысли, что сейчас не против стакана бренди. Похоже, что мысли у товарищей по переговорам были одинаковыми. Геншер уже выставил на столик бутылку и сейчас протирал себе стакан.

— Дитрих, что это было?

Министр иностранных дел ФРГ не торопился. Сначала налил обоим, затем взял стакан в руки.

— У следователей есть такой метод: зло и добрый полицейский. Они раскачивают нашу решимость.

Коль сделал глоток, горло обожгло. Затем алкоголь добрался до мозга и стало хорошо. Пусть и временно.

— И что будем делать?

— Для начала передадим документы русских экспертам.

Канцлер кинул в сторону министра испытывающий взгляд:

— Считаешь, что это серьезно?

— Они в своем праве. И… мне кажется, что их предложение дельное.

— Какое именно? — Коль привстал в кресле.

— Новая конструкция европейской безопасности. Варшавский договор доживает последние дни, а мы привыкли за эти девятилетия к противостоянию двух блоков. Но что будет дальше?

— Остается НАТО.

— Против кого? Русские не хотят больше быть врагами всем. Не хотели… Пусть не хотя и дальше. Тогда мы в большей безопасности. Чужие базы на немецкой земле несут лишь проблемы.

— Неплохая мысль.

Гельмут задумался. Стать одним из архитекторов Новой реальности, это будет неплохим завершением объединения Германии. Да и экономические предложения русских заманчивы. Хотя открывается вся Восточная Европа. А если разделить те страны с СССР, которые там имеют там влияние…

— Но что скажут американцы?

Гельмут скривился. Это и есть главная проблема. Западная Германия здорово зависит от секретных протоколов, заключенных с Америкой во время создания ФРГ.

— Не обязательно им доводить всю информацию.

Геншер улыбнулся и растекся в кресле:

— Да и сам процесс может быть длительным. Сколько лет Хельсинки готовился? И Буш скоро уйдет, полностью сменится администрация.

Коль приподнял бровь:

— Ты что-то знаешь?

— У американцев большие проблемы на Ближнем Востоке. Вчера сирийцы атаковали Израиль. Ирак не сдается. С экономикой проблемы.

— А русские тем временем получают повышенную прибыль за нефть, — канцлер стукнул по подлокотнику. — Мне нужно переговорить с промышленниками. Кто будет первым смелым?

Москва. Кремль

Егор Кузьмич Лигачёв, признанный лидер партии угрюмо уставился на Бориса Николаевича Ельцина, председателя Верховного Совета РСФСР.

— Товарищи, нам необходимо договориться.

— Сначала возвращаете тоталитаризм, а потом приходите мириться.

— Ты, Борис, говори, да не заговаривайся! Мы остановили падение в бездну!

— Убили борцов за свободу!

— Это американские агенты тебе друзья?

Ельцин, было хотел ответить что-то резкое, но осекся. В душе понимал, что не то время. Тут и должность не спасет. Он сам не замазан, но вот окружение подкачало. Раззява, доверился!

— Борис Николаевич, у вас нет полномочий мешать выборам. И режим ЧП никто не отменял.

Угроза Лукьянова была прямолинейна. Но иначе нельзя. Ельцин подозревал, что «Борт номер один» упал не просто так. Пусть и был сбит из американского ПЗРК. Но общество заметно качнулось обратно. Никому не нравится, когда их лидеров уничтожают из чужого оружия. А всеобщей любви Америка так и не добилась. Да и не особо старалась. Это полностью заслуга советской интеллигенции. В то же время раздавались трезвые голоса, что без влияния СССР в мире произойдет трансформация в сторону однополярного мира. И никто народы Земли спрашивать не будет. Борису только ярлыка продажного политика не хватало!

— Хорошо. Что вы хотите?

— После выборов в Верховный Совет поддержать урезание полномочий республиканских Советов.

— Ну знаете…

— Борис, ты же видишь, что они тянут страну к сепаратизму? Система республик давно устарела. Союз давно живет, как цельное государство.

— Это по вашему мнению.

Ельцину отказ от полномочий было, как серпом по яйцам. И так пришлось убрать из прошедшего референдума вопрос от введении должности президента. А власть был так близка.

— С остальными республиками уже согласовано. Ну почти…

Лигачев поджал губы, украинцы выделываются. Но их дожмут. Деньги ниоткуда не берутся. Таможня закроет порты и никуда ты не денешься.

— Вот именно! Задавили свободу.

— Давай только без твоей привычной демагогии. Говори, что хочешь!

— А вот это обидно!

— Обидно будет, когда на нарах окажешься за попытку мятежа.

Ельцин опешил. Откуда у них информация? Черт подери, кто его сдал? Он засопел и нехотя начал торговаться.

— Пост в кабинете министров.

— Чего? — Лукьянов был удивлен. По его мнению этот выходец с Урала был ярким примером бестолковости и неумения. Зато у него отлично получалось интриговать и ломать. Это куда ж его назначать?

— Хорошо. Мы создадим для тебя должность. Международное сотрудничество пойдет?

Глаза у Бориса Николаевича загорелись. Хороший торг!

— Я подумаю.

— Только недолго.

Они дождались, когда опальный политик уйдет и заказали чай. Лигачев с аппетитом грыз кулебяку.

— С утра не ел, все в бегах.

Лукьянов понимающе кивнул. Скорые выборы поднимают множество проблем. Доселе советским политикам неизвестных.

— Список партий согласован?

— Зачем. Сколько подадут, столько и выйдет. Десятипроцентный порог никто не отменял.

— А ты чего такой озабоченный?

— Принято решение, что я возглавлю фракцию