1991 - Ал Коруд

— Поздравляю.

— С чем? Это же такой геморрой…

— Что поделать, Егор Кузьмич, времена нас ждут непростые. Переход на рыночную экономику, политическая борьба.

Лигачев поморщился:

— Прямо как в двадцатые годы. НЭП и Сталин против «Новой оппозиции»!

Председатель Верховного Совета лыбился:

— А кому нынче легко? Ты смотри на это с иной стороны: это ведь возможность пересборки партии. А то что мы сейчас имеем? Видные коммунисты Прибалтики стали оппортунистами и националистами, на Украине бандеровская сволочь голову поднимает, а партия на местах молчит. Закавказье референдум вообще проигнорировало.

— Да и черт с ними! Гиря на нашей шее.

Лукьянов покосился в сторону секретаря ЦК:

— Все — развод?

— Оформим после выборов. 12 республик остается.

— Что военные?

— Уже выводят вооружение. Так что ничего хорошего людей там не ждет.

Егор Кузьмич перестал жевать. Там же советские люди, но история жестока.

— Что-то не так?

— Будут беженцы. Надо что-то предпринимать.

— Ну да, — Лукьянов задумался. — И паспорта там начнут скоро выдавать свои. Я предвижу много проблем.

— И это еще не все. Они попытаются к нам свою наличность спекулянтскую пристроить. Нужно уже сейчас закрывать границу. Но русских нужно оттуда вывозить в любом случае.

— Подожди, это не поднимет волну в других республиках?

Лигачев скривился, но быстро собрался.

— Будем действовать осторожно. Но в первую очередь нужно дать понять людям, что они защищены советским государством!

Грузия. Окрестности Кутаиси

— Стой-стой!

На дорогу перед двигающимся в сторону железной дороги БРДМ-2 выскочил человек в форме и с полосатым жезлом в руках. Бронированная машина разведки нехотя остановилась. Два жигуленка с опознавательным знаком ГАИ перегородили дорогу. Рядом стояли какие-то люди.

Сидевший наверху старший лейтенант тут же связался с командиром колонны:

— Сокол Ястребу один.

— Ястреб один Соколу. Причина остановки?

— Баррикада и какие-то важные люди. Как и ожидалось.

— Жди. Отбой связи.

Вскоре к головной части длинной колонны, поднимая густую пыль с обочины, примчался БМД-2 с сидящими наверху вооруженными десантниками. Вперед выступил командир батальона майор Сухопаров, с ним следовал особист из штаба бригады в чине капитана. Старший лейтенант был с ним незнаком.

— Что тут у тебя, Соколов?

— Да вот, милиция волнуется.

К военным уже двигалась представительная делегация. Несколько человек с костюмах, милицейские чины и позади крепкие ребята в кожаных куртках. Командир батальона вышел вперед.

— Кто у вас главный и почему закрыли проезд?

Грузины не ожидали наезда на них, и кто-то из молодых загорячился:

— Ты кто такой? Это мы хозяева!

По еле уловимому жесту майора десантники начали спрыгивать с боевой техники и расходиться по сторонам, беря оружие наизготовку. Грузины заметно всполошились.

— Я командир батальона 21-й отдельной десантно-штурмовой бригады. У меня есть приказ проследовать на станцию.

— Я глава совета района, представляю здесь власть, — представительный и гладко выбритый грузин внимательно оценивал обстановку. И она ему явно не нравилась. — Нам ничего не передавали про вас. С какой целью вы движетесь.

— Не обязан перед вами отчитываться.

Толпа зашумела, послышалась ругань на грузинском.

— Это вы зря, товарищ, — вмешался полковник милиции, — это наша республика, и мы здесь хозяева.

— Еще раз повторяю, у меня есть приказ. И я подчиняюсь руководству Советских Вооруженных сил.

— Ты что говоришь, военный? У нас свой закон — Верховный совет республики под председательством Гамсахурдиа постановил, что все советское теперь наше. Поворачивай назад. Мы приедем и каждую машину у вас посчитаем.

Майор набычился:

— Считалка у тебя выросла?

Снова вмешался милицейский чин:

— Давайте все-таки договоримся. У нас скоро выборы, тогда и будем решать. Если Грузия отделится, то по праву мы имеем право на часть вооружения.

— Не знаю, что вы там себе выдумали, но получите дырку от бублика! — грузины покосились в сторону выступившего вперед особиста. Его голос отдавал металлом, а глаза внимательно ощупывали стоявших. Этих хмырей ясно, что выслали заговорить. А вот позади уже виднеются только что подъехавшие машины с крепкими молодцами. Силовое прикрытие. Явно планируют конфликт с жертвами, чтобы потом снова орать в эфире, как восемьдесят девятом в Тбилиси. Только вот не учли, что советским военным уже все равно. Сколько тут будет трупов.

— Мы вас дальше не пустим. Ляжем на землю…

— Ложись, гусеницы не выбирают по чему ехать. Еще раз повторяю, граждане, разойдитесь по-хорошему.

— А то что?

Грузинские милиционеры и чиновники напористо смотрели на наглого десантника. Они в прошлый раз русских прогнули и сейчас это сделают.

— Проедем сквозь вас насквозь. И сколько вас сдохнет, нам все равно. Майор, заводи моторы!

Командир батальона усмехнулся. Все было договорено заранее.

Стальной взгляд капитана не обещал ничего хорошего и буквально продирал насквозь.

— Зря вы так! Кровь прольется.

— Не наша. Вы уходите и теперь не наши. Усекли?

— Так не пойдет… — наткнувшись на взгляд офицера, глава местного совета осекся. Полковник милиции испуганно подобрался. Он уже видел эти глаза убийцы, и ему стало не по себе.

— Запомни внимательно, биджо. Мы не оставим вам ни патрона. В Осетии вы уже показали свою сущность. Мы заберем с собой все станки, оборудование, что вам поставили, даже рельсы, если нужно и провода снимем. А сейчас дорогу и придержи те тех молодцев. Или они все сдохнут на месте.

Грузины молча смотрели, как передовой БМД проехал прямо по ГАИшным машинам. Раздался грохот сминаемого металла и горестные вопли ГАИшников. Толпа шумела, но подвинулась. Потому что сидевшие на броне десантники недвусмысленно щелкнули затворами и положили пальцы на спусковые скобы. Кучковавшаяся чуть поодаль молодежь яростно заорала и двинулась вперед, но раздался звук очереди над толпой и люди начали разбегаться. К молодым побежали «уважаемые люди», что-то крича. Они поняли, что провокация не удалась, а за смерти придется ответить. Наверное, смотрящие вслед военным грузины что-то начали понимать. Во всяком случае больше никто не орал. Они внезапно ощутили неумолимую поступь Империи. Два века они прятались за русскими спинами и нежданно оказались одни перед неумолимым ходом истории.

Скоротечный вывод вооружения начался уже месяц назад. Шли эшелоны, летели самолеты. Был дан приказ выкручивать все вплоть до светильников и унитазов. Тем более — ни один автомат, ни один патрон не должен был достаться новоявленным закавказским республикам. Официально это делалось под предлогом не