Ведьма и Повелитель волков - Диана Кедровская

— Да, я просто… Не знаю, как будто оглушена.

— Пройдет время прежде, чем мы со всем свыкнемся, но с Карной покончено. Дальше нам предстоит восстановить баланс между мирами.

В тронном зале неподалеку от нас находилась и Жар-птица. Разговор о балансе ее заинтересовал, поэтому она вклинила голову между нами с Яном.

— Камень я уже достала.

Жар-птица подняла крыло, и из-под ее золотистых перьев мне на ладонь упал небольшой, но тяжелый Камень. Выглядел он как скомканный лист бумаги: угловатый и неровный. Материал камня был твердый, почти как железо, да и цвет точно такой же: серебристый, с затертыми углами, которые блестели от бликов света. С одной стороны находился ровный срез — здесь, должно быть, раньше была вторая половина, которая теперь принадлежит Шэньяну.

— А где твоя часть камня? — Меня сразу же заинтересовал этот вопрос, поэтому я повернулась к Яну.

— Не знаю, — вздохнул он. — И он не мой. Никогда не должен был становиться моим. Сначала он принадлежал отцу, потом должен был перейти старшему брату. Думаю, что перед пожаром наш Камень находился во дворце. Скорее всего, он валяется сейчас где-то там, в пепле.

— Мы сможем успокоить нечисть с одной частью камня?

— Конечно. Нам ведь нужно будет навести порядок только на территориях Каменного Царства, ведь Шэньяна уже нет.

Я сжала Камень в кулаке и почувствовала прилив сил. Теперь мне казалось, что я могу свернуть горы, а моря мне станут по колено. От осознания того, что такой небольшой Камень мог быть первым вариантом планеты, появлялся трепет. Я буквально держала в руках неродившийся мир.

— Анастасия, — позвала меня Есения и подняла на меня взгляд. Ее глаза были красные, но слез я не увидела. — Суд вынесет моей матери смертный приговор, так?

Я кивнула.

— А если… если ее просто оставить в темнице? — спросила она. — Я ее ненавижу за то, что она сделала, но все-таки… я не хочу, чтобы она умирала, она ведь моя мать.

Яну ее слова не понравились.

— Ты же от нее отреклась. А теперь она снова твоя мать?

Я не уловила, в какой момент он начал общаться с ней на «ты», и даже не стала утруждаться тем, чтобы это вспомнить.

— Но она… она все-таки родила меня, — неуверенно ответила Есения.

— Она убийца, — стоял на своем Ян.

— А ты, Волчий Пастырь, натравливал волков на людей! — возразила Есения. — Все мы в какой-то степени убийцы.

Он не нашел, что на это ответить, а Есения не стала продолжать спор и снова посмотрела не меня.

— Анастасия?

Я замялась.

— Не знаю. Суд — это справедливо. Всех нужно судить по справедливости.

— Царица Анастасия права, — поддержала меня Жар-птица. — Если мы будем миловать кого-то только из-за того, что он чей-то родственник, разве справедливо это будет? Законы должны быть равны для всех.

— Только я не Царица, — поправила я.

— Теперь ты Царица, — возразила Есения.

— Пока еще нет. Меня не короновали. Я просто деревенская девчонка, пусть и кровь у меня царская. Я не могу начать править страной.

Она открыла рот, словно не ожидала такого.

— Вот что сделаем, — решила я. — После того, как завершится суд над Карной, состоится коронация. Я при всех откажусь от трона, и ты, Есения, станешь новой Царицей. Тебя с детства к этому готовили, так будет правильно.

Все согласились с моими словами. Есения будто не подозревала, что дело примет такой оборот. Она думала, раз первая княжна жива, значит, она и станет Царицей. Но дело не в том, что я родилась первой. Дело не в силе магии. Я могла поддерживать баланс с другим миром, не сидя на троне. Дело в способностях и умениях решать государственные вопросы. А это явно не ко мне.

Надеюсь, мы с Яном сможем найти уютное местечко, чтобы обустроиться, потому что оставаться жить во дворце я вовсе не собиралась.

— Ваше Высочество! — это в комнату влетел господин Исаев. — Беда!

— Ох, черти, — я подпрыгнула и всплеснула руками, — что опять?

— Она удавилась, — сообщил он, запыхавшись.

— Кто? — не поняла я.

— Карна. Повесилась на поясе платья. Привязала его к решетке и задушила себя.

Есения тоже стояла, но от этой новости пошатнулась. Ивар ухватил ее за плечи и усадил обратно на стул.

— Видимо, она сама решила избавить этот мир от своего существования, — мрачно заметил Ян.

Глава 26. Каменная Царица

Есения похоронила мать по всем обычаям, какие положены в Каменном Царстве.

А также, как положено, в стране объявили день траура.

Какие-то люди грустили, когда повозку с телом бывшей Царицы провозили по улицам к кургану, где похоронены все предыдущие Цари и Царицы. Другие люди лишь делали вид, что им грустно. Кому не было грустно, так это Яну, Ивару и мне. Даже казалось, будто сам мир вздохнул с облегчением.

После похорон Есения закрылась в своих комнатах и долго не выходила. Ей нужно было время, чтобы подумать, прийти в себя и свыкнуться с новым. В это время она попросила ее не беспокоить.

Я сходила до избушки, от которой остался только прожженный скелет, и с грустью осознала, что ее уже никак не восстановить. Все, что мы нажили с бабушкой Анисьей, вся моя жизнь, оказались сожжены дотла.

Однако я не позволила себе считать это концом света.

Главное, что мы остались живы, а с остальным можно разобраться.

Окинув взглядом обугленные головешки, которые уже присыпал снег, я пообещала себе, что не вернусь сюда и не буду жить прошлым. Сейчас передо мной открывалось что-то новое. И, возможно, оно было лучше.

Когда я шла обратной дорогой вдоль озера, увидела, что за мной наблюдают русалки, высунув головы из воды.

— Эй, Агнесса! — позвала меня Альдона.

Я остановилась. Хотелось с ними поцапаться, но я вовремя попридержала язык, потому что, скорее всего, мы видимся с ними в последний раз, и расставаться лучше на хорошей ноте.

— Я ухожу, — сказала я. — Больше мы не увидимся.

— Подожди! — Альдона плыла в мою сторону.

Она подобралась чуть ближе к берегу, но выходить на мороз не стала. Я поднялась на мост, чтобы лучше ее видеть. Дерево покрылось корочкой льда, и я едва удержалась, чтобы не навернуться в озеро.

— Говорят, ты не Агнесса, — начала Альдона. — Говорят, ты княжна Анастасия.

— Так выяснилось.

Я ожидала какой-то подвох, но Альдона выглядела слишком серьезной и немного грустной, что ей совсем не присуще.

— Я должна сказать тебе спасибо, — сказала она. — Ты отомстила Царице.

— Она и тебя доконала?

— Хуже. Я работала на их семью.

Новость