Псы Господни 4 - Олег Велесов

Арно де Барбазан выглядел, как и положено выглядеть семидесятилетнему мужчине, не обременённому последствиями нездорового образа жизни: среднего роста, худощавый, вьющиеся седые волосы. Нос тонкий, орлиный, с заметной вмятиной на переносице. Одет без изыска, из украшений только печатка на указательном пальце правой руки. Короткая борода и грустный взгляд придавали ему вид уставшего путника, но что-то подсказывало, что вид этот обманчив.

Этот человек пользовался всеобщим уважением, и даже те, кто его ненавидел, а таковых было немало, никогда не говорили о нём пошлости. Его называли: chevalier sans reproche — рыцарем без упрёка, ибо сеньор де Барбазан сочетал в себе все качества истинного рыцаря. Службу он начинал у Людовика Французского, продолжил у герцога Беррийского, потом перешёл под знамёна Людовика Гиеннского, третьего сына Карла VI, а после его кончины стал верным вассалом дофина Карла. В тысяча четыреста втором году в числе семи французских рыцарей принял вызов семи англичан и одержал над ними победу под стенами Монтандре. Долгие годы сражался в Берри и Гиени, предпринял рискованную и безуспешную попытку освободить Париж от власти бургиньонов. Присутствовал на мосту в Монтро, когда был убит Жан Бесстрашный, руководил обороной Мелена, во время которой скрестил мечи с Генрихом V. Спустя четыре месяца был вынужден сдать город из-за нехватки продовольствия, и долгих десять лет провёл в плену у англичан. Бургундцы обвинили его в соучастии в убийстве герцога Жана, но доказать причастность не смогли и потребовали выкуп в размере тридцати двух тысяч экю. Хорошие деньги, надо сказать. Дофин Карл, не имея подобных средств, предложил подкупить тюремщиков, выделив на это шесть тысяч ливров, однако из затеи ничего не вышло. Обеспокоенные англичане перевели «дорогого» пленника в Шато-Гайяр, откуда его бесплатно освободил Ла Гир со своим отрядом в пятьсот безбашенных наёмников. Для Франции эта была большая удача, а вот для меня…

Коротким кивком Арно де Барбазан поздоровался со всеми и, прислушиваясь к шёпоту Ла Гира, посмотрел на меня.

— Вольгаст де Сенеген?

Я сошёл с седла, бросил повод Щенку и, прикладывая ладонь к груди, поклонился.

— Молод… — проговорил командующий. — Но уже отличился. Поздравляю, англичане считают вас опасным противником.

Приятное известие, но не принципиальное. Плевать я хотел на мнение англосаксов. А вот что сеньор де Барбазан имеет сказать за разработанный мной план осенне-зимней компании, тут мне очень даже интересно, и если он прямым ходом направился в Фонтенель, значит ему есть что сказать по этому поводу.

Я не ошибся. Главнокомандующий некоторое время молчал, глядя, как Хруст гонит псов боевой колонной в наступление на лесную опушку, потом одобрительно кивнул.

— Ваша рота, Вольгаст?

— Моя, — подступая ближе, подтвердил я.

— Дружно идут. Не торопятся. Вот так же и на Бурж пойдёте.

Я выдохнул. Де Барбазан принял мой план. Возможно, в дальнейшем последуют какие-то корректировки, но в целом он его принял. Отрадно.

— Выход наметили на завтрашнее утро?

— Да, с рассветом.

— В таком случае, ваша рота составит авангард. Я слышал, вы и артиллерию имеете? Покажете?

— Разумеется. Можем даже продемонстрировать. Дюпон!

Лейтенант вынырнул откуда-то из кустов и почтительно склонился.

— Яви сеньору де Барбазану свою ловкость.

Дюпон вскинул руку, и первый расчёт выкатил лафет на линию обучения жандармов. Кто-то уже бежал устанавливать мишень, а канониры принялись заряжать кулеврины. Работали спокойно, без рывков. Секундомера не было, но и без него было видно, что они потратили не более трёх минут на ствол. Де Барбазан внимательно отслеживал все их действия, вполголоса попросил показать свинцовую пулю. Ему принесли, и он несколько раз подбросил её на ладони, удовлетворённо покачивая головой.

Погребок поднёс пальник к затравочному отверстию. Выстрел! Лошади от неожиданности вздрогнули и затанцевали. Моя гнедая вырвала поводья из рук Щенка и испуганно понеслась к лесу. Чёрт… Надо приучать лошадей к пальбе, на поле боя артиллерия уже перестаёт быть редкостью. Смешно будет, если вот так от собственной стрельбы наши жандармы начнут вылетать из сёдел.

Дым медленно разошёлся, проступили очертания оплывшей мишени. Дюпон тут же шагнул к коннетаблю и задыхаясь от восторга, сообщил:

— И это ещё не предел возможного, господин коннетабль. Пуля способна поразить цель на расстоянии до четырёхсот пятидесяти шагов, а за двести шагов пробивает два ряда атакующих!

Де Барбазан огладил бороду и проговорил медленно:

— Таких бы кулеврин пятьсот штук, да в ряд…

Хорошая мысль, когда-нибудь так и будет, а пока придётся ограничится тем, что имеем.

С рассветом выступили на Бурж. Настроение было приподнятое, мой план начинал сбываться. Я пока не знал, что ждёт нас впереди, сколько там англичан или бургундцев, или тех и других вместе взятых, но собственная армия внушала определённую уверенность. Моя рота увеличилась до восьмисот человек с мелочью, из них полторы сотни арбалетчики. Это уже серьёзно, правда, и расход болтов предсказуемо повысился. Хруст и Миттеран содрали с новичков по семь шкур, но научили правильному строю и традициям. Кавалерия тоже увеличилась. Легран встретил старых приятелей по прежним военным компаниям, и количество жандармов стало равно тридцати четырём. Этих учить строю необходимости не было, каждый знал своё место и что делать, и тренировки это подтвердили.

Мы, как и было оговорено с коннетаблем, двигались в авангарде. За нами шли основные силы: полторы тысячи наёмной пехоты, около тысячи ополченцев и примерно две сотни тяжёлой кавалерии. В арьергарде двигалась рота Ла Гира численностью около шестисот человек. Вместе с обозом численность армии перевалила за четыре тысячи.

Много это или мало? Если припомнить боевые действия за весь период Столетней войны, то в бо́льшей части сражений численность армий составляла от трёх до семи тысяч человек с каждой стороны. Исключения были, например, тот же Азенкур или Креси, но в основном это была война небольших отрядов. Это, во-первых, удобно: маневренность, скрытность, внезапные атаки, засады, и при наличие хорошей разведки и думающего командира победа гарантирована. Ла Гир наглядно продемонстрировал это захватом Шато-Гайяр. Удерживать замок он не стал, не было смысла: пришёл, разграбил, ушёл. Но в душу Генриху плюнул! Во-вторых, дёшево. С деньгами, мягко говоря, было не очень, наёмники за копейки умирать не хотели, поэтому собрать крупное войско при разрушенной многолетней войной экономике было сложно.

Но это не беда. Данная ситуация затрагивала и французов, и англичан в равной степени. Удручало другое: почти все сражения французами были проиграны. Вот так навскидку я мог припомнить лишь пару-тройку побед, во