Кольцо - Стивен Бакстер

выходит, даже глотать не нужно. - Он растянул губы и ухмыльнулся. - Как вы знаете. Так зачем же вы потрудились поинтересоваться моим здоровьем? Просто чтобы заставить меня почувствовать себя зависимым?

- Нет. - Голос Марка звучал спокойно, но более уверенно в себе. - Я думал, что спросить было бы по-человечески.

Уваров позволил себе хихикнуть над этим. - Прикоснитесь.

- Просто вы так долго спите, Уваров, - сухо сказал Марк.

- Вы бы тоже спали, если бы не были мертвы, - оживленно сказал Уваров.

Он слышал хриплое собственное дыхание, приглушенное тиканье огромных старинных часов где-то здесь, в обеденном салоне старого парохода Луизы. Тащить эту бесполезную реликвию на пять мегалет в будущее было, конечно, абсурдным поступком, и это свидетельствовало о фундаментальной слабости характера Луизы Йе Армонк. Но все же Уваров вынужден был признать, что текстура старого материала - крашеные стены, зеркала, полированное дерево двух длинных столов - должна была выглядеть чудесно.

- Полагаю, у вас была причина разбудить меня.

- Да. Солнечные мазерные зонды...

- Да?

- Мы начинаем получать значимые данные, Уваров. - Теперь голос Марка звучал взволнованно, но Уваров никогда не позволял себе забывать, что каждая интонация голоса этого искусственного интеллекта была простой выдумкой.

И все же, несмотря на этот циничный расчет, Уваров тоже начал ощущать явный всплеск интереса - удивления. Значимые данные?

Мазерное излучение исходило из горячих точек на самой фотосфере - участков интенсивной мазерной яркости, эквивалентной десяткам миллионов градусов температуры, на фоне, более холодном, чем когда-то была поверхность желтого Солнца. Механизм конвекции, лежащий в основе когерентных траекторий мазерных вспышек, давал импульсы излучения по касательной к фотосфере. Итак, "Северянин" отправил небольшие зонды, чтобы прочесать вздутую, рассеянную поверхность фотосферы, направляясь по траекториям скользящих по поверхности мазерных лучей.

- Расскажите мне о данных.

- Это повторяющаяся группа, Уваров. Передача на мазерных длинах волн, изнутри того, что осталось от Солнца... Уваров, я думаю, это сигнал. Они мало что узнали о Солнечной системе за год, прошедший с момента их неуклюжего, прихрамывающего прибытия из прошлого. Так много населенных человеком миров просто больше не существовало.

Тем не менее, в спокойное время перед прибытием "Северянина" на Юпитер Уваров и ИИ-конструкт провели несколько общих исследований Солнечной системы - того, что от нее осталось. И они обнаружили несколько странностей...

Там было то, что выглядело как один цельный артефакт - аномальный объект Морроу, погребенный во льдах Каллисто. И, кроме него, было всего три источника того, что можно было интерпретировать как разумно направленные сигналы: это мазерное излучение от Солнца, затухающий маяк с края системы и - самое странное и интригующее из всех, по мнению Гарри Уварова - эти странные импульсы гравитационного излучения с направления созвездия Стрельца.

Уваров провел небольшое частное исследование структуры Вселенной в направлении Стрельца. Что интересно, он узнал, что космическая структура, называемая Великим аттрактором, должна была находиться там, прямо в том месте, куда указывал луч фотино. Аттрактором была огромная концентрация массы: источник галактического потока на расстоянии сотен миллионов световых лет вокруг. Мог ли аттрактор быть связан с g-модами?

И затем была вся эта странная активность фотино внутри Солнца и вокруг него.

Данные были фрагментарными и трудными для интерпретации - в конце концов, темную материю почти по определению практически невозможно изучить... но там было что-то странное.

Уваров подумал, что обнаружил поток.

Наблюдался постоянный поток структур фотино из сердца гигантского Солнца... и далее за пределы Солнечной системы. Это был луч фотино, направленный, как маяк, из Солнца - прямо к источнику аномальных гравитационных волн в Стрельце.

Что-то происходило в Стрельце - что-то огромное, чудесное и странное. И каким-то невероятным образом это было связано с тем, что происходило в сердце бедного, страдающего Солнца.

...Виртуал, Марк Армонк, снова разговаривал с ним. Или, возможно, на него, невесело подумал Уваров.

- Я бы хотел, чтобы вы обратили внимание, Уваров...

- Без меня, с кем можно было бы поговорить, вы бы впали в бесчувственность, лишенным независимой воли, - заметил Уваров. - Так что избавьте меня от лекций.

Марк затараторил: - Солнце, Уваров. Мазерное излучение фотосферы является стандартным - генерируется монооксидом кремния на частоте 43 Гигагерца. Существуют естественные механизмы для генерации таких сигнатур. Но в данном случае мы обнаружили намеки на модуляцию излучения монооксида кремния... преднамеренную модуляцию.

- Мы везде находим структуру, Уваров. - Снова это фальшивое волнение в голосе Марка; Уваров почувствовал, как растет его раздражение. Марк продолжал: - В амплитуде лучей, их интенсивности, фазировке, поляризации - даже в доплеровском смещении сигналов - есть структура. Уваров, там кто-то - или что-то - пытается подать сигнал с помощью модулированных естественных мазеров, изо всех сил. Я пытаюсь решить это, но...

Уваров попытался поерзать на кресле, тщетно пытаясь найти более удобную позу - приз, который он искал большую часть тысячи лет, с таким же усердием, с каким Язон когда-то искал свое руно, подумал он. Каким жалким, каким ограниченным он был!

Он пытался игнорировать свое тело, сосредоточить свои аналитические способности - свое воображение - на концепции разума внутри Солнца...

Но это было так трудно.

Его разум снова блуждал. Он подумал о своей лесной колонии. Он подумал о Прядильщице веревок.

Иногда Уваров задавался вопросом, насколько лучше могли бы жить молодые люди, если бы им была предоставлена такая возможность учиться, используя эту странную, потрепанную Вселенную в качестве интеллектуальной игровой площадки. Насколько больше могла бы открыть молодежь своими свежими глазами и умами, чем он!

Прошло уже пятьдесят лет с тех пор, как - в своем заблуждении, временном помешательстве - он вдохновил своих лесных детей предпринять их опасное путешествие за пределы их жилой зоны. Пятьдесят лет: когда-то большая часть человеческой жизни, подумал он, - и все же сейчас это едва ли перерыв в его собственной, абсурдно долгой жизни, когда